Шрифт:
— Понял, отстал, — кивнул я. — Слушай, я сегодня дома не буду ночевать.
— Хорошо.
— У меня приключение, в подвале… Ты же знаешь, это для меня важно.
— Угу.
— Леонид опасается, что меня там будет обнимать обнажённая девушка, чтобы скомпрометировать перед тобой.
— Будь осторожен.
— Чёрт побери, Татьяна! Теперь я могу с чистой совестью заявлять, что это ты сама толкнула меня в обнажённые объятия соперницы!
— В подвале пол холодный. Она наверняка будет обутой.
— Ты… Ты слишком хорошо меня знаешь. Я напуган.
— Я вам не мешаю?
— Нет, папа.
И Танька перевернула страницу.
Глава 75
На матах
Двери мне отворил Борис Карлович. Леонид, как и договаривались, ждал в фойе перед лестницей, скитаясь взад-вперёд с видом человека, пребывающего в нетерпении. Хотя пришёл я на пять минут раньше оговорённого срока и испытывал по этому поводу сомнения.
В записке как-никак говорилось приходить среди ночи. Можно ли назвать «среди ночи» одиннадцать часов вечера? Сложный вопрос. Вообще, в книжках меня такой ход всегда раздражал — «среди ночи». Неужели сложно точное время указать? Неужели самому-самой удобно-приятно ждать? Или разминуться, потому что у каждого своё индивидуальное понимание середины ночи?
— Что вы тут лапсердачите? — сказал я Леониду. — Могли бы уже сходить и всё разведать, раз так рано явились.
— Не рано, а поздно, — как-то нехорошо рыкнул мой напарник по несчастью. — Засиделся за приёмом пациентов. Александр Николаевич, они не заканчиваются! Их как будто бы даже становится всё больше. Это как Лернейская гидра: отрубаешь одну голову — три вырастают…
— А вы точно правильно понимаете свою роль как целителя в этом деликатном процессе? А то вот это ваше «отрубаешь голову» меня несколько настораживает.
— А вот мне, Александр Николаевич, уже совершенно не смешно! Я не хочу прожить жизнь, сражаясь с этой гидрой. Ну, или, по крайней мере, мне нужно разнообразие. Надеюсь, она будет достаточно мила внешне. Хотя вы знаете, после всего пережитого я буду рад и дурнушке. Возможно, даже женюсь.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять: Леонид имеет в виду им же самим выдуманную обнажённую девушку, якобы поджидающую нас в подвале. Теперь уже и я начал на неё возлагать большие надежды. Потому что если там действительно будет парень, да ещё, боже упаси, неодетый, с Леонидом может приключиться страшное. Судя по бешеному взгляду, он в шаге от преступления или от взрыва головы.
Господи! С тех пор, как я был невзрачным подростком, делающим первые шаги на трудном пути полового созревания, я не просил тебя ни о чём подобном! И тогда ты не баловал меня подобными чудесами, но сейчас это по-настоящему важно! Пусть в подвале будет голая девушка! Не для себя прошу, Господи!
— Куда вы смотрите в потолок, что там? Нам вниз, Александр Николаевич. В Аид и Тартар, будь они неладны.
— Это я молюсь, Леонид, не обращайте внимания.
— Что, и вы туда же?! Все вокруг сделались верующими! Нет, это уже, право слово, невыносимо, идёмте.
Мы пошли. Я только бросил последний умоляющий взгляд на потолок. Ну неужели это так сложно?! Я б и сам, конечно, мог. Сжёг бы дома над свечой клочок бумажки, и была бы в подвале означенного качества девушка. Но дома я ещё не подозревал, насколько сильно будет мотивирован Леонид. Поэтому бумажек не жёг и только попытал немного торрель. Без особого результата. Он определённо обещал опасность, но на корню отметал шантаж, компрометирование и даже открытое нападение с целью причинения тяжких телесных повреждений. В конечном итоге я плюнул и решил довериться интриге.
Подвал академии был настолько огромен, что Дамблдор обзавидовался бы. Здесь находили убежище буквально все. Спиритуалисты призывали духов, некроманты оживляли трупы, анимаги и метаморфы превращались во всяческие безобразия. Здесь хранилась списанная мебель, здесь непоколебимыми твердынями стояли многочисленные запертые двери, за которыми таились, должно быть, уж вовсе жуткие вещи.
— Леонид, позволите вопрос на общую эрудицию?
— Извольте.
— На кой-чёрт в природе нужны некроманты?
— Они поднимают мертвецов, Александр Николаевич.
— Это как будто бы очевидно. Но когда подобным занимаетесь вы, в этом есть хотя бы глобальный смысл, во имя которого вы и превозмогаете своё отвращение. А чего ради трудятся некроманты? Зачем нужны восставшие мертвецы?
— Чёрт их знает, Александр Николаевич, вопрос этот — вне нашей компетенции. Знаю лишь, что некроманты несут какую-то правительственную службу, но какую, где, как — того не ведаю. Да и, признаться, рад своему неведению. Лучше уж поднимать то, что я поднимаю, чем посвятить жизнь некромантии. Мрачнейшая братия. Кому они вообще могут нравиться?