— По всему видать — оно. Починим?

— Ну, простыми методами — вряд ли сумеют. Вон, видите, дядечка бородатый головой качает, в белом халате? Это врач дежурный. Он когда так головой качает, значит, даже браться не хочет. Для виду руками помашет, может, нашатырь даст.

— А целительская магия?

— Сердце, Александр Николаевич, такая штука… Вот кабы инфекция какая — тогда бы да. С ранением ещё можно. А сердце… Таких магов в Белодолске, может, два. Да и те — не в Белодолске. На Москву подались. О, дамы наши. Ну вот, вся шайка в сборе! Добрый вечер, Стефания Порфирьевна! Рад приветствовать, Анна Савельевна.

— Здравствуйте, здравствуйте! Что же нам делать?

— Так, — попытался я собраться с мыслями. — Времени рассусоливать нет. Леонид, палату нам организуйте, а весь персонал пусть не лезет, а в коридоре сидит, на всякий случай.

— Моментально, ждите.

Пока Леонид организовывал, я посмотрел на дам.

— Стефания, придётся невозможное делать, вы такого никогда раньше не пробовали.

— Я готова, Александр Николаевич!

— Я буду передавать изображение его сердца, ваша задача — его принимать и передавать Анне Савельевне. Раньше этим занимался Серебряков, но сейчас его нет. Справитесь?

Стефания решительно кивнула, побледнев лишь самую малость.

— Ну а потом будем надеяться, что Леониду хватит квалификации понять, что к чему, — пробормотал я.

Спустя три минуты я, выдохнув, возложил руки на грудь Жидкого и закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Присутствие Диль ощутил тут же — она меня страховала в энергетическом плане, что было весьма кстати: из-за растопленного снега браслет-накопитель изрядно всхуднул.

Однако на простое сканирование много сил не шло. Я легко проник мыслью сквозь грудную клетку, нащупал там, внутри, нечто трепещущее. Мгновение пожил с мыслью, что, пожалуй, могу на своём нынешнем уровне засунуть руку прямо туда, сквозь кости, и пожулькать сердце. Но поскольку никакого смысла в этом не было без диагностики, выпендриваться не стал. Постиг сердце в динамике и тихо сказал:

— Стефания, давайте.

— Начинаю. Ой…

— Что такое?

— Оно большое… У меня сил не хватит столько сразу.

— Возьмите мой браслет.

— Спасибо, Леонид. Ох, ну, вот, кажется, получается. Анна Савельевна, держите!

— Поймала. Показываю.

Я отнял руки от Жидкого и уставился на пульсирующее голографическое сердце, которое со сдвинутыми к переносице бровями изучал Леонид.

— Можно, пожалуйста, масштаб один к одному, — попросил он.

— Это он и есть.

— Я имею в виду, оригинальный размер.

— Я ничего не меняла!

Леонид присвистнул:

— Ничего себе! Вот это распухло.

— В чём проблема — видите? — спросил я, на ходу теряя надежду.

— Хм… Ну, вот тут уголок справа поднят, как будто изнутри выпирает что-то — видите?

— Предположим, вижу.

— Растяжение правого предсердия, полагаю. Сосудистый пучок пережало. Левая половина в полном порядке. Пережатие? Хм. Ну, что у него кислородное голодание, конечно, и так было понятно, однако теперь видна причина. Чёрт побери, Александр Николаевич, да будь я проклят, если о таком хоть раз читал! Анна Савельевна, дайте сечение. Ещё, теперь вот так… Н-да-с.

— Сделать сможем что-то?

— Зависит от вас. Штука предстоит чудовищная. Может, можно и иначе, но времени думать нет, надо решать. Анна Савельевна, сейчас вот тут, пожалуйста, видите — трёхстворчатый клапан? Он должен исходить из предсердно-желудочкового кольца, вот отсюда…

Леонид сыпал терминами, тыча в сердце пальцем. Анна Савельевна быстро меняла картинку. Наконец, Леонид удовлетворился.

— Ну, вот как-то так всё это должно выглядеть.

— Так, — кивнул я. — То есть, вы мне предлагаете на основании визуального сравнения часть тканей переместить, а часть вообще изменить?

— Да-да, совершенно верно ухватили суть: вот здесь ткань должна быть иного рода, как вот тут, а она…

— Леонид, вы шутите? Я же его убью!

— Мы все его убьём! Дерзайте, Александр Николаевич!

— Н-да, с такими друзьями… Ладно. Анна Савельевна, отдайте, пожалуйста, Стефании свой браслет тоже. Вот, возьмите и мой. От вас понадобится трансляция.

— Что сие значит?

— Значит, в режиме реального времени нужно будет показывать сердце, пока я его перестраиваю, чтобы Леонид вовремя на меня орал.

— Ой-й-й…

— Соберитесь, Стефания! Надо!

— Давайте! Давайте, я готова, даже если я здесь умру!

— Вот только этого ещё не хватало. Давайте просто сделаем всё, что можем, и поедем, наконец, ужинать!

Трансляцию Стефания обеспечила со скрипом зубов. Анна Савельевна моментально перехватила поданную ей картинку и обновила голограмму. А потом Леонид стал орать.

— Сюда! Нет, не здесь! Да чёрт вас побери, Александр Николаевич, сапожник сделал бы лучше!

— Охотно верю, только я, увы, не сапожник.