Повернув голову, Кеша увидел всё, о чём только может мечтать начинающий герой своего собственного романа. Одинокую беззащитную девушку, лежащую на противоположном тротуаре.

— Что случилось? — подбежал к ней Кеша, нарушая правила дорожного движения. — Сударыня, позвольте, я окажу вам какую-никакую помощь!

— Ах, да как же вы мне поможете… — Всхлип. — Всё, всё пропало. Я, кажется, сломала ногу. Такая страшная боль…

— Эх… В переломах я не разбираюсь. Но могу за доктором сбегать, тут, недалеко живёт.

— Сделайте одолжение, умоляю вас. Мне очень, очень больно… И холодно. Уже не чувствую ногу.

— Кгхм… Впрочем, не так уж и близко он живёт. Вы, пожалуй, замёрзнете здесь. Ещё и наметает… Нет, давайте-ка вот что. Давайте, я вас к себе домой отведу. Только не подумайте чего такого! Я — человек исключительной порядочности. Сугубо чтобы вы не замёрзли…

— Я… Я бы не посмела согласиться в другой ситуации, но сейчас… Ах, мне кажется, я теряю сознание.

— Ни слова больше. Идёмте!

Кеша поднял девушку, поставил её на тротуар. Девушка вскрикнула.

— На спину мне, на спину, пожалуйста… Вот так. Обхватите за шею! Вы буквально невесомая.

— Держу.

— Хорошо, крепко держите. Можно чуть полегче, мне дышать тяжело.

— Как скажете, господин Смирнов.

— Тут буквально пара шагов…

Шагов вышло немного больше — десятка четыре. Но Кеша всегда так округлял невпопад, ибо был гуманитарием, точные науки его не интересовали.

— Какие у вас волосы необычные.

— Спасибо.

— Не сочтите за дерзость, просто любопытно: чем вы их красите?

— Ничем. Это мой натуральный цвет.

— Ну, что вы такое говорите… Разве бывают от природы фиолетовые волосы? Вот, мой дом, сейчас, дверку откроем… Во-о-от, тут второй этаж всего.

— От природы? Не знаю, я не имею к природе особого отношения, господин Смирнов.

— Все мы — дети природы, сударыня, хе-хе… Кстати, я разве успел представиться? Голова дырявая… Всё забываю. А как зовут вас?

— Дилемма Эдуардовна.

— Необычно. А по фамилии?

— Хм… Фамильяровна.

— Шутите… А впрочем, понимаю. Нельзя же так вот просто всё выложить первому встречному. Сейчас дверь отопру…

— Я вам подсвечу, а то тут темно.

— Кто здесь?!

— Всего лишь я, Александр Николаевич Соровский. Сижу на ступеньках и дожидаюсь вашего появляения уже час.

— Вы… Как… Прошу прощения, но сейчас давайте оставим! Есть заботы поважнее — у этой дамы сломана нога.

— У этой дамы, Кеша, всё хорошо с ногой. А вот вашу тоненькую шейку она может и сломать неосторожным движением рук.

— Зря ты так, хозяин. Я осторожно сломаю.

— Прости, Диль, прости. Заговариваюсь. Итак, Кеша, отпирайте дверь. У нас с вами впереди долгий и очень продуктивный разговор. Мне прямо не терпится начать.

Диль спрыгнула с его спины. Кеша задрожал и всхлипнул. Бежать ему было некуда. Путь наверх преграждал я, с фаерболлом в руке, похожий на античное божество во гневе (наверное). Путь назад загораживала Диль.

— Как вы меня нашли? — проскулил Кеша.

В ответ я громко и страшно расхохотался. Потом сказал:

— Открывай.

Как мы нашли Кешу? Очень просто. Муторно, конечно, однако процесс мне очень понравился, увлекательный, как настольная игра, к которой даже Таня с удовольствием подключилась. Кстати, аналогия ей и принадлежала.

— Здорово как! — заявила она, лёжа на полу над вычерченной Диль картой и болтая ногами. — А когда мы поженимся, мы ведь сможем так же, вместе, во что-нибудь играть?

— С Диль? — уточнил я.

— Ну, конечно. Втроём веселее.

— Полагаю, можно устроить. Мне, правду сказать, больше всего «Клуэдо» нравилась. Не знаю, есть ли у вас что-то подобное. Если нет — можно самим сделать, там правила нехитрые.

— Татьяна может её украсть, — напомнила Диль.

— М! — поморщилась Татьяна. — Я книжки беру только библиотечные. Знаю, это плохое оправдание, но есть границы, которые я не переступлю никогда! Бросай, Саша. Давайте вот этот проверим: Квадрат четыре-четыре-семь-бэ!

— Торрель, жилище Кеши находится в квадрате четыре-четыре-семь-бэ?