— Истинно, — согласился я. — У нас, знаете ли, проблема нарисовалась: нужен слуга. Хороший — ну, вы понимаете — с родословной. Чтобы всерьёз и надолго.

— Хм. Понимаю. Как интересно совпало… На днях моя кухарка, та, что печёт знаменитые свои пряники, интересовалась, не найдётся ли места для её внука.

— А сколько внуку лет?

— Тридцать восемь. До недавних пор служил у Назимова, но тот его выгнал. Надя — это кухарка — говорит, что безо всякой причины. Охотно верю, Феликс Архипович — тот ещё самодур и под горячую руку горазд совершать нелепейшие поступки, за которые потом держится и уверяет, что так всё и планировалось. Что я могу сказать? Юноша крепкий, здоровый, трудолюбием не обижен. Не слишком сообразителен, однако дело знает и место своё понимает. Женат, что немаловажно. Единственное, конечно, у него будут определённые запросы по жалованью.

Я задумался. Вспомнил каменную рожу слуги, который открывал мне дверь во время визита к Феликсу Архиповичу.

— Ручаетесь, стало быть?

— Да, вполне могу поручиться. Уж, знаете ли, если человек почитай пятнадцать лет выдержал в доме Назимова, где такое творится… Впрочем, распространять слухи — не мой конёк.

— Как же зовут мальчонку?

— Ульян Фабианович я. Зимин. По найму осведомиться пришёл.

— Да-да, мы вас ждали. Я Александр Николаевич. Соровский. Подайте мне, пожалуйста, вон тот шар.

— Который?

— Матовый.

— Да они все…

— Уж какие есть.

— Прошу вас.

— Благодарю.

— Дозвольте вопрос задать?

— Вопросы у нас пока бесплатные, отчего бы не задать.

— Это у вас на палке — алмаз?

— Для простоты будем считать, что да. А для сохранности накроем его матовым шаром. Ну вот, держится. Прямо так бы и погордился собой, да нельзя мне — скромный до невозможности. Давайте-ка остальные установим.

— Как прикажете. Тут ломиком поработать надо. Я, с вашего позволения…

— Дерзайте. Ломик в полнейшем вашем распоряжении. Так за что вас прогнал Феликс Архипович?

— Вы знаете, Александр Николаевич, я вам как на духу: ни за что. После того как та полтергейстина дом порушила, вызверился он совершенно. Будь по-хорошему расстались — я молчал бы. А он меня выставил безо всяких рекомендаций, и это после того как я половину жизни в его доме, верой и правдой…

— Да я понимаю, что за красивые глаза пятнадцать лет жалованье платить не станут.

— Вот и остался. Под сорок лет, супруга считай что нерабочая, двое детей в гимназиях, в долгах как в шелках — и без работы.

— Понимательно. Да бросайте вы долбить, дело неблагодарное.

— Ого! Как же это вы так?

— Магия воздуха, всего лишь. Ну вот, уплотним… Плафон, пожалуйста. Ага, ну вот. Значит, человек вы семейный. Далеко живёте?

— Порядочно. За рекой.

— Н-да, не наездишься. Вариант переезда поближе рассматриваете?

— Отчего ж не рассмотреть. Тут, конечно, аренда выше. За рекой-то, среди заводов… Понятное дело.

— Это ничего, вопрос решаемый. Столбик, прошу вас. Во-о-от, уже почти совсем красиво.

— А что это всё такое будет, Александр Николаевич? На вид словно фонари, но как будто светиться нечему.

— Мы живём в магическом мире, Ульян Фабианович. Не нужно быть столь скептически настроенным.

— Зовите уж просто Ульяном, да на ты. Неудобно как-то. А я уж к вам — как полагается.

— Как скажешь, Ульян. Первейший долг работадателя — обеспечить работнику условия для комфортного вхождения в новую должность. Подай шар. Ф-ф-фух, зараза, повалил, ни в зад ни вперёд. Зачем ты мне под плафоном нужен? Ф-ф-фу! Ай, да что я дурю-то сам. Помогай, магия воздуха! Ну вот, другое дело. Снег — штука красивая, но иногда мешается. Значит, смотри, Ульян. Дом — вот, перед тобой. Что твоя задача? Следить за приходящими слугами. Следить, чтобы постельное бельё менялось, чтобы завтрак-обед-ужин вовремя, чтобы с уборкой всё хорошо было.

— Да дело-то известное, понятное. Сам кого хотите обучу.

— Дорожку почистить по зиме, вот как сейчас. Снег с шаров матовых обмахнуть.

— Само собой.

— Ещё у нас Дармидонт есть. Человек пожилой, заслуженный. С ним надо будет как-то дружиться. Дармидонт не обсуждается, его в доме наличие является умолчательным. Он будет передавать тебе свой бесценный опыт. Опыт этот необходимо впитывать, но осмысливать. Прошу понять: с Дармидонтом расставаться никто не готов. В случае непримиримого конфликта выбор будет сделан в его пользу. Не ищи тут логики и здравого смысла, Ульян, просто так вот оно всё работает. Основная трудность в том, что придётся как-то вот так, между струйками…

— Не извольте беспокоиться. Уж я за пятнадцать лет между этими струйками… Оно знаете, когда хозяйская дочка за неделю по пять ухажёров тайком от папеньки домой приводит…

— Вижу человека бывалого. Думаю, хорошо всё будет. Но с Дармидонтом всё же прошу — осторожнее.

— Да понимаю, Александр Николаевич. У самого отец только год назад богу душу отдал, ох и натерпелись с ним… Лежачий уж был, но характер — не приведи Господь.

— Соболезную, насчёт отца.

— Чего уж. Своё пожил, грех жаловаться. Под конец только ноги подвели…