Шрифт:
— Вместе! — крикнул я. — Огонь — одновременно, в одну точку!
Сергей понял. Мы ударили синхронно — два огненных копья, в одну точку, в основание «головного» нароста. Моё — Мастерской мощности, тяжёлое, раскалённое добела. Сергея — слабее, но точное, бьющее в ту же точку. Два удара — один в один — и кора в месте попадания не просто треснула, а взорвалась, разлетевшись раскалёнными осколками. Под ней — плоть, обнажённая, уязвимая.
— Ещё! — Я вогнал в открытую рану третье копьё, четвёртое, пятое — непрерывно, без пауз, вливая огонь, как воду из шланга. Мана текла рекой — резерв Мастера, глубокий, мощный, и сейчас я был благодарен каждой единице этого резерва.
Пожиратель взвыл. Голова-нарост — горела, плавилась, багровые наросты лопались один за другим, разбрызгивая чёрную жидкость. Тварь — впервые — отступила. Попятилась, волоча щупальца, обдирая деревья.
Но не падала. Регенерация — хотя и замедленная — работала. Плоть пульсировала, кора начинала нарастать заново.
Нужно было добить. Сейчас, пока рана открыта. Пока огонь внутри ещё горит.
— Серёга, прикрой!
Я рванул вперёд. К твари — на бегу, меч в правой, левая — формирует заклинание. Подавление Скверны навалилось — густое, давящее, каналы сузились ещё сильнее. Плевать. Мастер — пятый ранг — и двадцати процентов моего резерва хватит, чтобы—
Щупальце. Справа, быстро, на перехват. Я не стал уклоняться — рубанул мечом. Зачарованный клинок рассёк щупальце пополам, обрубок отлетел, разбрызгивая чёрную жижу. Второе щупальце — слева, снизу — Сергей перехватил его огненным хлыстом, отсёк, сжёг.
Три метра. Два. Один.
Я прыгнул. Вверх — на тушу, на каменную кору, которая крошилась под ногами. Левая рука — в открытую рану, в горящую, плавящуюся плоть, в самое сердце твари. И вложил всё.
Не копьё. Не стену. Не волну. Огненный взрыв — изнутри, концентрированный, направленный во все стороны сразу. Как граната, сунутая в пасть.
Мана — потоком, без экономии, без расчёта. Больше — ещё больше — ещё—
Пожиратель разорвался.
Не взорвался — именно разорвался, как мешок, набитый сверх меры. Каменная кора, плоть, щупальца — разлетелись во все стороны. Горящими кусками, дымящимися ошмётками. Ударная волна — жар, вонь, грязь — швырнула меня назад, прочь, и я приземлился на спину, в трёх метрах от того места, где секунду назад стоял.
Тишина. Относительная — в ушах звенело.
Я сел. Огляделся. Там, где был Пожиратель — воронка. Неглубокая, метра полтора, заваленная горящими останками. Смрад — невыносимый, густой, физически ощутимый. Скверна — локально обвалилась с 2.0 до 1.4: тварь, умирая, выпустила всю накопленную энергию, и огонь её пожрал.
Сергей стоял в десяти метрах — целый, грязный с ног до головы, с мечом в руке и выражением лица, которое было бы смешным, если бы я не выглядел, вероятно, точно так же.
— Ты залез в неё рукой, — сказал он.
— Да.
— Голой рукой.
— Ну технически — усиленной маной до физической плотности. Но — да. Рукой.
Пауза.
— Больше так не делай, — сказал он.
Я посмотрел на свою левую руку. Обожжена — не огнём, а Скверной: кожа красная, с волдырями, как от химического ожога. Болело. Регенерация уже работала, но заживать будет не быстро.
— Не планирую, — ответил я.
Мы стояли на краю воронки, среди горящих останков порождения Скверны. Кони — живы, привязаны, но перепуганы до полусмерти: храпят, бьют копытами, рвут привязь. Лес вокруг — ещё более мёртвый, чем прежде: деревья ближайшие к месту боя — обуглены, повалены, скручены ударной волной.
Гримуар фиксировал: Скверна в радиусе пятидесяти метров от воронки — 1.2. Ниже, чем до боя. Тварь была конденсатором: копила Скверну в себе, держала, и когда погибла — Скверна рассеялась и частично выгорела. Территория вокруг стала чище. Ненадолго — через несколько дней фон восстановится. Но сейчас — легче дышалось.
— Четыре часа до озера, — сказал я, успокаивая коня свободной рукой. — Если там водятся такие же — будет весело.
— Определение «весело» у тебя специфическое, — заметил Сергей, забираясь в седло.
— Армейское, — ответил я.
Мы поехали дальше. В лес, в Скверну, к Серебряному Озеру и шестнадцати капсулам, которые ждали нас — или тех, кто придёт за нами.
Глава 17
Бетонная плита поддалась на третьей попытке.
Первые две — я пытался провернуть механизм замка телекинезом, вслепую нащупывая тумблеры и рычаги внутри заржавевшего корпуса. Триста лет без обслуживания — металл сросся с металлом, пружины окаменели, шестерни приварились друг к другу намертво. Коды доступа из Гримуара были верными — я чувствовал, как механизм отзывается на правильную комбинацию, как внутри что-то пытается сдвинуться и не может.
На третьей попытке я перестал деликатничать. Телекинез — грубый, силовой, не поворот тумблера, а разрыв всего запирающего механизма разом. Мана Мастера, вбитая в ржавое железо, — и замок сдался. Лопнул, хрустнул, выплюнул облако рыжей пыли. Плита дрогнула — и начала сдвигаться. Медленно, со скрежетом, на который, казалось, сбежится всё живое в радиусе километра. Но живого в радиусе километра не осталось — после Пожирателя окрестности были пусты.
Плита сдвинулась на метр, открыв чёрный провал. Из него потянуло — не Скверной, не сыростью. Холодом. Сухим, стерильным, машинным холодом, которого не бывает в природе. Холод консервации. Холод криокамер.