— Амулет, — сказал я.

Тихон кивнул и полез за пазуху. Медный кругляш лёг на стол — парный, одноразовый. Капля крови, слово «Истина», и секунд тридцать на всё, что хочешь сказать. Потом — выгорит.

— Говори ты, — сказал Тихон. — Ты видел все своими глазами.

Я уколол палец. Кровь упала на руну, впиталась. Металл нагрелся в ладони.

— Истина.

Сообщение нужно уместить в тридцать секунд, напомнил я себе.

— Даниил. Каменка подтверждена. Третья шахта, средний ярус — лаборатория стимуляторов. Командир — прозвище Ворон, уровень Мастера, чёрная маска-артефакт. Четыре Адепта в ближнем кругу. Шестьдесят магов, всего в шахте под полторы сотни человек. Двадцать-тридцать пленных, используются как подопытные. Имеем образцы, копии формул. Ждём указаний. Мы в Каменке, дом отца Николая. Конец.

Амулет вспыхнул белым — и погас. Руны почернели. Медь покоробилась, стала хрупкой, как обгорелая бумага.

— Получит? — спросил Семён из своего угла.

— Дальности хватает с избытком, — ответил Тихон. — В течении получаса получит.

Я потёр лицо. Хотелось спать, но голова работала — перебирала варианты, считала сроки. Новомосковск — три дня пути. Если Даниил получит сообщение сейчас, если сразу начнёт собирать людей…

— Значит, ждём, — выдохнул я.

Нет ничего хуже, чем ожидание в безделье. С разведкой мы справились на удивление легко и просто… Хотя, честно сказать, тут больше не наша заслуга, скорее роль сыграло то, что за несколько месяцев без происшествий здешний отряд «Наследия» слишком расслабился и перестал мышей ловить.

Первый день прошёл в напряжении. Мы по очереди дежурили у окна — не потому что ждали нападения, а потому что нечем было себя занять. Гоша чистил оружие, уже третий раз. Фома вырезал ложку из обрезка берёзы. Лука молился — тихо, в углу, раскачиваясь. Семён возился с Николаем — тот окреп заметно, сидел, ел сам, даже ходил по комнате, держась за стену.

Я выходил дважды. Утром — на рынок, купить хлеба и заодно послушать. Каменка жила привычной жизнью: торговали, ругались, таскали воду из колодца. О шахте — ни слова. Как будто её не существовало. Как будто полторы сотни человек за северным холмом — это нормально, так было всегда, нечего обсуждать.

Вечером — прогулка по городу. Трактир напротив дома наместника — горит свет, те же три ауры внутри. Наблюдатели «Наследия» на месте. Кирилл, видимо, доложил, как я велел: паломники, ничего интересного. Ворон успокоился. Или сделал вид.

На второй день стало хуже. Нервы у самых молодых бойцов отряда натянулись до предела. Фома и Лука поцапались из-за ерунды — кто кому на ногу наступил. Гоша рыкнул на обоих, и они затихли, но воздух в комнате стал ещё гуще. Тихон читал Писание — вслух, негромко, ровным голосом. Не для нас — для себя. Хотя, может, и для нас тоже.

Николай рассказывал о Каменке. О людях, которых забирали — по одному, по двое, ночью. О семьях, которые утром находили пустые кровати. О том, как городской голова Ершов отводил глаза, когда к нему приходили с вопросами. «Не знаю. Не моё дело. Уехали, наверное». Пятьдесят золотых — и совесть на замке.

На третий день, ближе к вечеру, я вышел за город. Один, через южные ворота, как будто прогуляться. Дошёл до первого холма на тракте — того, с которого открывался вид на долину и дорогу к Серпейску.

Стоял, смотрел на юг. Дорога — белая лента, уходящая за горизонт. Пусто. Никого.

Стемнело. Я собрался уходить.

И тогда — почувствовал.

Не глазами. Не ушами. Тем шестым чувством, которое вбили в нас в лаборатории, — восприятие магических аур на расстоянии. Далеко, на пределе — километра четыре, может пять. Но сигнал был такой, что я замер на месте и перестал дышать.

Ауры. Много. Плотные, яркие, дисциплинированные. Двигались с юга, по тракту. Строем.

И впереди — одна, которую я узнал бы из тысячи. Тяжёлая, спокойная, с глубоким ровным рисунком, как река, несущая в себе силу, которой хватило бы смыть деревню. Адепт высшего ранга. Отец Даниил.

Я побежал обратно.

— Идут, — сказал я с порога. — С юга. И ведет их лично отец Даниил.

Тихон поднялся из-за стола. Гоша — уже в дверях, с мечом. Сергей сел на лавке — глаза ясные, сон как рукой сняло.

— Сколько? — спросил Тихон.

— Не меньше двадцати. Все — сильные маги. Адептов не считал, но по ощущениям… — я покачал головой. — Много. Даниил не стал мелочиться.

— Выходим навстречу?

— Только мы с Сергеем. Вы оставайтесь пока здесь, не привлекайте внимания.

Сергей уже натягивал куртку. Мы вышли через заднюю дверь, обогнули дом Николая и двинулись к южным воротам, стараясь не попадаться на глаза. Каменка засыпала — окна гасли одно за другим, улицы пустели. Хорошо. Меньше свидетелей.

За воротами — поле, дорога, темнота. И в темноте — движение.

Мы встретили их в версте от городской стены.

Даниил ехал впереди, верхом на крупном гнедом жеребце, в дорожном плаще поверх рясы. Оружия Наказующий на виду не держал. Лицо — то же, что я помнил: тяжёлое, умное, с глубокими складками у рта и глазами, от которых хотелось отвести взгляд. Не от страха — от ощущения, что он видит тебя насквозь, включая те мысли, которые ты сам от себя прячешь.