Кто-то внизу, в глубине шахты, надрывно орал хриплым, сорванным голосом: «Вперёд, суки! Перекрыть штрек, не пустить их, мать вашу!» Каждая новая волна с размаху билась о нас и ломалась, как морская волна о гранитный причал во время шторма, после каждого наката оставляя за собой по несколько новых трупов, обломки и кровь.

Это продолжалось минут пять, и каждая секунда в этом тесном каменном аду тянулась вечностью, наполненной грохотом, вспышками магии и запахом горелой плоти.

А потом всё резко, без предупреждения изменилось.

Я почувствовал это за секунду до того, как она обрушилась на всех — тяжёлая, давящая аура, что поднималась откуда-то снизу. Не из-за ближайшего поворота — гораздо дальше и выше, в направлении выхода из шахт, который уже должны были атаковать отец Даниил со второй половиной отряда.

С ним поднимались четыре Адепта, сильных и готовых к бою. Остальные двигались следом плотной, злой, рычащей толпой, словно стая голодных волков. И, кстати, по всему выходило, что мы ошиблись в своих подсчетах — за те минуты, что шел бой, мы прикончили примерно два десятка бойцов. С той стороны коридора оставалось ещё чуть больше, человек двадцать пять-двадцать семь. По идее, с Вороном должно было бы оставаться дай бог человек двадцать — но я, не поленившись, сплел самое сложное заклинание сенсорики — и оно ясно показало мне, что с вражеским Мастером наверх двигается отряд никак не меньше, чем в сорок человек. Причем состав у них там был значительно мощнее…

— Ворон прёт к главному выходу, — бросил я Варфоломею. — И наши его не остановят.

Варфоломей молчал всего секунду, взвешивая всё в голове.

— Наша задача не меняется, — сказал он спокойно, без лишних эмоций и драм. — Мы идём вниз, к лаборатории. — Он посмотрел мне прямо в глаза, твёрдо и без всяких извинений. — Ваша задача — Ворон. Остановите его любой ценой, а мы закончим работу внизу. Не остановите — всё остальное теряет всякий смысл, нам всем конец. Полагаюсь на вас, дети мои.

Варфоломей посмотрел на меня ещё секунду, оценивающе.

— Не дайте ему уйти в лес. Уйдёт — след потеряем навсегда, и всё зря.

— Не уйдёт, — ответил я жёстко, с холодной уверенностью в голосе.

Мы разделились без лишних слов, каждый зная свою роль.

Двести метров до вентиляционного ствола. Потом двадцать метров вверх по ржавым, скользким от инея скобам.

Я вылетел наружу первым, как пробка из бутылки. Холодный предрассветный воздух хлестнул по лицу после тяжёлой, спёртой шахтной вони, полной пыли и смерти. Северный склон холма, мёрзлая земля под ногами, трава седая от густого инея. Три секунды, чтобы сориентироваться, вдохнуть полной грудью и понять направление.

Звук боя шёл с юго-запада — жёсткий, яростный, неумолимый. Слитный рёв нескольких десятков магов, треск горящего дерева, тяжёлый, гулкий грохот рушащихся стен и перекрытий. И сквозь всё это, прорезая шум, — низкий, механический вой, который не мог издать ни огонь, ни воздух, ни земля. Высокочастотный привод, набирающий обороты. Я знал этот звук очень хорошо, до дрожи в костях. Давно. В другом мире, который сгорел три века назад.

Мы рванули вперёд, не сбавляя темпа, ноги сами несли нас по мёрзлой земле.

Бараки открылись нам с вершины пологого гребня, и я невольно остановился на миг. Нужно было понять, что именно я вижу, прежде чем прыгать в этот настоящий ад, полный огня и магии.

Северная секция частокола лежала пластом — брёвна разметало мощным взрывом в разные стороны, они торчали из промёрзшей земли криво и хаотично, словно обломанные, гнилые зубы гигантского зверя. Два барака горели жадно, с громким треском и шипением, зелёное пламя у основания выдавало боевые чары, специально вложенные в дерево кем-то из магов. Третий барак завалился внутрь полностью, крыша провалилась с грохотом, стены разошлись, как карточный домик. В четвёртом зияла ровная, идеально круглая дыра полтора метра диаметром с оплавленными, стекловидными краями и характерным синеватым налётом, который невозможно было спутать ни с чем.

Я смотрел на этот налёт и молчал, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.

Такой цвет я видел лишь однажды, много лет назад. Оружие Техно-рыцарей — холодное, смертоносное напоминание о прошлом, которое мне никогда не забыть…

— Серёга, — сказал я тихо, почти шёпотом.

— Не туда глядишь. Смотри на поле, — ответил он так же тихо, но твёрдо.

И я посмотрел.

Церковники держались кучно и грамотно, несмотря на давление. Двадцать человек — не толпа, а настоящий, дисциплинированный строй. Три малых квадрата: первые держали щиты из чистой маны, задние работали ударными плетениями поверх голов товарищей. Восемь Адептов составляли крепкий костяк обороны. Но их тактика уже явно не работала против численного превосходства.

«Наследие» давило уверенно и методично — больше сорока бойцов, три Адепта, восемь Подмастерьев. Строй церковников медленно, метр за метром, оттесняли назад, к ловушке.

Ворон стоял чуть в стороне, за горящим бараком, как настоящий дирижёр перед огромным, хаотичным оркестром смерти. Его заклинания шли широкими, изящными дугами, огибали щиты и били точно в стыки построения, откалывая кусок за куском.

Даниил дрался с ним в пяти метрах — один на один, Мастер против Мастера, и явно, неумолимо проигрывал. Боевой маг наследия не просто был сильнее Наказующего — он без особых проблем успевал просаживать и защиту отряда, и разделывать под орех своего противника, и ни малейшего напряжения явно не испытывал.