— Что тебе вечно казалось, что ты все делаешь неверно.

— Да, — с охотой отзываюсь я, но тут же осекаюсь, понимая, насколько глупо, должно быть, сейчас выгляжу, — я и с мамой его старалась наладить отношения, и терпела все ее выходки, но будто о стенку горох.

Наташа неопределенно подергивает плечами и спустя какое-то время произносит:

— Окей, и зная все это, ты согласилась выйти за него, она же вам жизни не даст.

— Даст, — легкий смешок срывается с губ, — к ней бывший муж вернулся, а в такие моменты о существовании Кира она не вспоминает.

— А я-то думала, его папашу никто старше двадцати лет не интересует.

— Видимо, силы кончились, — за столом прокатывается тихий смех и я, наверное, впервые вижу широкую улыбку на лице Наташи, — я боялась, что Кир окажется таким же, — вылетает прежде, чем я успеваю подумать, и я мгновенно натыкаюсь на пристальный взгляд Наты.

— Но он ведь…

— Да, — обрываю на полуслове, и так прекрасно зная, о чем пойдет речь.

Пора уже действительно свыкнуться с тем, что слухи вокруг Кира и Игоря никогда не утихнут, и к моему безграничному сожалению, небылицами они оказываются редко.

— Но тогда это, наверное, было первый раз, когда я поняла, что меня не устраивает то, что есть между нами, — Наташа бесшумным жестом подливает мне вина, и я благодарно киваю в ответ, продолжая выливать все скопившееся на душе непомерным грузом.

— Мы все время ссорились, и в какой-то момент мне все надоело, и я съехала на свою квартиру, поближе к универу, родителям и некогда близким друзьям.

— Короче, вы расстались.

— Да, он пытался поговорить, караулил около подъезда, но я так устала тогда, что даже слушать ничего не хотела, а потом он уехал, и мне казалось, что все нормально, я даже сама удивилась, как легко это пережила, пока он не вернулся с извинениями в том, что… — сколько бы времени ни прошло, я по-прежнему не могу произнести это банальное до жути слово, — и это буквально выбило у меня почву из-под ног.

— Ты не хотела его потерять?

— Нет, не так, — тут же отмахиваюсь я, вспоминая то безграничное чувство страха, связанное с потерей Игоря в моей жизни, — я не хотела принимать то, что это конец, не хотела верить, что все угасло и мы потухли, будто свечи, я надеялась, что смогу все вернуть, но… — я запнулась не в силах произнести столь страшные и одновременно правдивые слова, — я не смогла и проблема на этот раз была не только в Кире.

— Разлюбила, — подводит итог Ната, и слова звучат словно давно вынесенный приговор, но так долго откладываемый в дальний ящик стола.

И я рада начать плакать, или все отрицать, как раньше, вот только слез больше нет, так же, как и сожалений.

— Я думала, что мы сможем построить нечто большее, что-то основанное не только на химии или бурлящих гормонах, или том вулкане эмоций, который мы испытывали друг к другу, но не вышло.

— Значит, не твое, — по-простецки бросает Наташа, чем вызывает у меня искреннее недоумение, вместе с раздражением.

— Это не так просто работает, знаешь ли.

— Да что ты, — в том мне ершится Наташа, — и как же это работает? Надо мучить жопу до последнего, пока запор не пройдет? — грубая аналогия внезапно сбивает с меня всю спесь и рот закрывается сам собой, на что Ната удовлетворено кивает. — Вот и я о том, тебе же лет восемнадцать было, еще небось и предки с тобой носились, вот ты и нашла себе типичного мудковатого принца, влюбилась, а когда повзрослела, оказалось, что и поговорить-то вам не о чем, — от слов Наташи становится до жути обидно, однако, глупо отрицать действительность к которой я и сама не так давно пришла. Мы переросли друг друга, а остальное чистейшего вида самообман и привычка.

Я внимательно смотрю на броско накрашенную девушку, и в голову невольно закрадывается мысль о ее возрасте.

— Сколько тебе лет?

— Достаточно мне лет, — звучит резкий ответ, впрочем, Наташа, очевидно, по-другому не умеет, — ты лучше за себя ответь, принцесса.

— Принцесса, — глухо повторяю я, — в этом ты определенно права, я так отчаянно строила воздушные замки, что не хотела видеть очевидного.

— Вот мы и переходим к самому интересному, — фраза вызывает у меня непонимание, однако, Наташа, с небывалым воодушевлением, придвигается ближе, всем своим видом показывая, что она готова слушать.

— О чем ты?

— Ни о чем, а о ком, — хитро улыбается Ната, — дело ведь не только в твоем любителе цветов и сорняков.

Челюсти сводит судорогой, а язык прилипает к небу, не желая хоть как-то комментировать сказанное.

— Да ладно тебе, в этом нет ничего плохого, к тому же Белов повеселее будет.

Это уже точно, в чем в чем, а в умении находить приключения Игорю не откажешь. Однако тщательно поднимаемая Наташей тема, ничего кроме желания сбежать не вызывает.

— Так и будешь молчать? — Ната ждет еще полсекунды, а затем придвигается вплотную к столу, и с явной хитринкой в глазах произносит: — тогда я буду задавать вопросы, и ты будешь кивать, если согласна, окей? — я нерешительно киваю, ощущая, как все мысли поспешно покидают голову.

Моя психика явно против подобной затеи, впрочем, похожий вакуум сопровождал меня каждый поход к Игорю, но невыносимая тяга увидеть его всегда перевешивала любые сомнения, так почему же сейчас я не могу банально открыть рот.

«Может потому, что ты обманывала себя годами? А самой себе призналась лишь пару недель назад?» — раздается в голове внутренний голос, что на фоне звенящей тишины пугает до чертиков и я, судорожно вздохнув, все же решаюсь.

— Я знаю, что чувствую к нему, и это нечто другое, совершенно не похожее на то, что было с Киром, это чувство, будто… все, как должно быть, и мне легко с ним, как дышать, с ним я могу быть сама собой, и, наверное, поэтому я все поняла так поздно. Черт… — я бессильно роняю голову на ладони, — я такая дура.