— Надеюсь, ты будешь паинькой.

— Ага, как руку расчехлят, так сразу же стану зайкой.

— Давай только без…

— Без гонок в состоянии нестояния, я понял, — слету подхватываю я, и друг наконец выходит из своего анабиоза. — В Москву собрался?

— Да, хочу посмотреть, что там да как, — я механически киваю и мысли сами перетекают в сторону Питера, перспектива переезда, ранее воспринимаемая, как вынужденная необходимость, переросла в нечто большее, и теперь упорно не хотела выходить из головы. Может от Кира опылился, или столь необходимый глоток свежего воздуха всегда связан с переездом?

— О чем задумался?

— О Питере, — не задумываясь отвечаю я, не видя смысла скрывать.

— Все еще хочешь переехать?

— Знаешь, — задумчиво тяну я, и замечаю заинтересованный взгляд друга, — теперь действительно хочу, хочу начать все с чистого листа, а дальше будь, как будет.

За бесконечной чередой посетителей время течет незаметно, словно намеренно ускоряя свой бег. Мои ожидания по поводу тихой уединенной жизни не оправдались и разочарование, постигшее меня в больнице, повторилось вновь, только в уже знакомых родных стенах.

Разумеется, меня еще не раз тыкали лицом в мои же неудачи или как это стало называться у семейства Лебедевых инфантильные поступки престарелого подростка, очевидно, я стал предметом тренировки перед грядущим пополнением.

Впрочем, позитивные моменты тоже были, и одними из немногих, за время моего вынужденного заключения, стали поездки на работу. Антон, которому я не так давно передал управление клубом, был несказанно рад моему появлению, хоть и в разобранном состоянии.

Дела двигались неплохо, можно даже было сказать хорошо, однако неуловимого карманника, так и не поймали, что накладывало определенный отпечаток. Решение проблемы всем виделось исключительно в виде увеличения числа охраны и повышении зоркости персонала, что с моей токи зрения имело достаточно малое влияние на разрешение ситуации. Однако за неимением альтернативы план все же был одобрен.

Что же касается одного из моих наиболее частых посетителей, то тут можно было сверяться по часам. Лера приходила и уходила по выверенному графику с точностью до минуты, словно так и не отошла от больничного расписания. Впрочем, не мне было жаловаться, а потому я смиренно принимал читаемые мне нотации о неправильном поведении, вкушал приносимые разносолы три раза в день как в детском саду и поддерживал незатейливые беседы.

Собственно, так и сейчас, Лера во всю занимавшаяся готовкой рассказывала о последних новостях, никоим образом, не затрагивая какую-либо насущную тему, например возвращение Кира, задержавшегося в поездке на добрые пару недель.

Однако за тот добрый десяток посещений, с момента возвращения, мне стало понятно, что отношения у моих друзей натянутее некуда, не говоря уже об отсутствии кольца на безымянном пальце Леры. Кажется пари одной скользкой особе я все же проиграю, но и черт с ней…

Свое решение о невмешательстве я нарушать не планирую, что, к сожалению, не отменяет все чаще сжимающееся сердце от осознания происходящего. Старые, кажущиеся чуждыми, метания снова потихоньку начинают наполнять душу утяжеляя восприятие, что на фоне идущего на поправку тела вызывает диссонанс, окончательно путая мысли. Перспектива встать на прежние рельсы пугает до чертиков, однако какие-то новые приятно знакомые механизмы словно не позволяют подобным страхам окончательно осесть в голове.

Я облегченно выдыхаю и слабо шевелю некогда покалеченной рукой, будто проверяя нет ли изменений.

­— Тебе нехорошо? — обеспокоенное лицо Леры появляется напротив, и я на секунду застываю, невольно улыбаясь собственным мыслям.

«Все же моя привязанность к ней никогда не пройдет… Ослабнет, поутихнет, но мы всегда будем связаны»

— Да, все нормально — спокойно отвечаю я, и Лера отчего-то хмурится, в очередной раз за сегодня отводя от меня глаза.

Я слегка машу перед ее лицом, но она не реагирует и только отворачивается к столу, начиная прибирать остатки своих трудов.

— Хочешь поговорить? — глупый вопрос, разумеется, не хочет. Стоит вся сжавшаяся в один маленький комочек, только иголки торчат.

Лера ожидаемо качает головой и пытается пошутить, но выходит криво и невпопад, что вкупе с ее нервными скованными движениями окончательно перевешивает часу весов в сторону столь нежеланных мною разговоров.

— Лер, мы давно друг друга знаем, давай не будем превращать все в цирк. Просто скажи по-человечески в чем дело?

Я пристально смотрю в ее чуть опущенное лицо, пока Лера упорно делает вид, что сметает несуществующие пылинки со стола. Рука дергается инстинктивно, и я не успеваю подавить импульс, прошедший по телу. Лера шарахается от прикосновения, словно ее током ударяет и она, прижав руки к груди, испуганно глядит на меня в ответ.

Реакция Леры поражает меня настолько, что несколько секунд я просто не знаю, что сказать, а противная до омерзения мысль, не переставая бьется в голове:

«Она боится меня. Боится того, что я могу сделать»

Шок отходит, и я медленно поднимаю руки, давая понять, что подобного больше не повторится.

— Ладно, я понял. Прости, не подумал, что тебя это может напугать, но тебе нечего опасаться с моей стороны, я тебя и пальцем не…

— Я тебя не боюсь. — тихий шепот срывается с губ Леры, теплотой разливаясь внутри, однако вопрос остается открытым.