— Наверное, пора собираться, — неуверенно тянет Лера, и с Киром недоуменно поворачиваемся к ней, — и Игорь от нас уже, наверное, подустал, — она неловко улыбается и отчего-то отводит от меня глаза, утыкаясь взглядом в край кровати, а я вновь ловлю себя на мысли, что мне неожиданно спокойно находиться рядом с ней.

Нет былого волнения и заходящегося от переизбытка эмоций сердца, нет необходимости в контроле тела, слов, жестов. Чувства словно преобразились, сгладились и превратились в некую устойчивую субстанцию, равномерным стуком отдающуюся под ребрами.

— Мы тебе надоели? — вскидывается Кир, и по его искрящимся глазами мне становится понятно, что покидать мою компанию он явно не хочет.

— Ни в коем случае, сидите хоть до утра.

Друг мгновенно расслабляется, а вот Лера закусывает нижнюю губу, что не остается без внимания Кира.

— У тебя контрольная завтра, ты говорила, давай я тебя отвезу и вернусь?

Кир кидает на меня вопросительный взгляд, и я утвердительно киваю, замечая явную зажатость в действиях Леры.

— Нет-нет, все нормально, я на такси, — она поспешно встает и, сложив свои немногочисленные вещи в сумку, собирается уходить.

— Брось, Лер, темно уже, я подброшу.

— Не надо, общайтесь, как доберусь, отпишусь, выздоравливай, — скороговоркой выдает Лера, и, бросив на меня мимолетный взгляд, скрывается за дверью.

На некоторое мгновение повисает тишина, а затем беседа вновь оживает, возвращаясь в былое шутливое русло.

— Как ты вообще тут выживаешь? — вспыхивает Кир, и я удивленно смотрю на него. — От этих белых стен в глазах рябит.

— Это ты только пять часов тут просидел.

— Тебя же выписывают после завтра.

— Ага, вместе с ходулями, — Кир бросает на меня оживленный взгляд и мне хватает секунды, чтобы понять какие мысли вертятся в его голове.

— На костылях я быстро не дойду.

— Я там коляску в коридоре видел, — будто невзначай бросает друг, и я уже чувствую приятную дрожь от предвкушения грядущего побега.

— Я тебе че, инвалид?

— Зато с ветерком.

— Аргумент, — я одним махом откидываю одеяло, и свешиваю ноги с жесткой койки, пока Кир несется в коридор новым средством передвижения.

Ценное приобретение вместе с другом показывается в проеме спустя парочку недолгих минут, и я от удовольствия радостно потираю ладони.

— Это все прекрасно, но как мы через стойку регистрации проедем.

Кир задумчиво чешет затылок и бросается на помощь мне, уже во всю примерявшемуся к креслу.

— А ты разгонись и проскочим.

— Ты уже разогнался, не хватило?

— Еще один, или Лебеденку позвони, он мне тоже сегодня морали пытался читать.

Усевшись поудобнее, я чувствую, как Кир хватается за ручки и тихо шепчет:

— Готов?

— Поехали.

Дикий восторг охватывает все тело и разум, стоит другу выкатить меня в коридор и пуститься во всю мощь. Мы проскакиваем мимо сестер, докторов и вялых, словно мухи после спячки пациентов, слыша мрачные фырканья и разномастную брань в спину. Доехав до лифта и нажав нужные кнопки, мы слегка передыхаем, стараясь отдышаться, и громкий смех наполняет кабину.

— Сейчас самое главное проскочить, — Кир снова хватается за кресло и со всей дури начинает толкать меня в открывающиеся двери лифта.

Глаза сидящих в регистратуре сестер мгновенно расширяются и девушки не в силах вымолвить ни слова, ошарашено смотрят на нас. Я издаю оглушительный свист, и громко подгоняю Кира видя столь желанный выход. Легкие приятно сжимаются, предчувствуя поток свежего воздуха, вместо едкого запаха медикаментов, и я делаю первый пробный вдох, одновременно вытягивая руку вперед, чтобы открыть дверь. Еще секунда, и я, как идиот, едва ли не впечатываюсь в стеклянную поверхность, вылетая из кресла, но тяжеля рука Кира успевает схватить меня за шиворот.

— Сука не в ту сторону, сдавай назад, — ору я во все горло, слыша позади голоса вышедших из транса сестер.

— Вы куда, дураки, совсем с ума посходили.

— Это побег, — кричу я в ответ, и чувствую, как Кир наконец-то открывает дверь, и с силой выталкивает меня за пределы моей тюрьмы, — всем пока.

Лера

— Вы что сделали? — моему возмущению нет предела, а услышанное секунду назад просто не умещается в голове. Кир заметно мнется, но раскаяния в глазах я не наблюдаю.