«Пип-пип…»

Я слегка морщусь от монотонного и невероятно бесящего звука. Будто капающая вода. Китайская пытка какая-то. Стараюсь пошевелить языком и попросить наконец избавить меня от подобного издевательства, но у меня не выходит разомкнуть засохшие, слипшиеся губы.

Ладно, попробуем открыть глаза.

Веки, словно несмазанный механизм медленно открываются, однако мутная пелена мешает хоть что-нибудь рассмотреть. Наконец я вижу силуэт человека. Девушки. Она что-то говорит, но я не слышу, лишь противный писк эхом отдается в голове. Мне кажется, что это Лера и я хочу закричать или хотя бы позвать ее по имени, однако тело не слушается. Я пробую снова и снова, и, кажется, у меня получается.

Она хмурится и наклоняется надо мной. Дымка перед глазами начинает рассеиваться, и я с удивлением обнаруживаю, что ее волосы на порядок светлее и глаза вовсе не карие, а серо-зеленые. Я непонимающе хмурюсь, вместе с тем ощущая, что губы наконец разомкнулись и язык начинает потихоньку шевелиться.

— Игорь, ты слышишь меня? Игорь? — пытается достучаться до меня незнакомка, и через мгновение я узнаю в ней свою сестру.

— Лена?

Она молча кивает и выпрямляется, скрещивая руки над заметно выпирающим животом.

— О, малышня скоро подъедет, да? — непонятно зачем ляпаю я, чувствуя, как губы непроизвольно расплываются в улыбке. Однако сестра моего энтузиазма явно не разделяет и только смотрит на меня, как на идиота. У Лебедева что ли эту манеру переняла.

— Зато ты, я смотрю, уже доехал.

— Это что, сарказм? — через силу произношу я, стараясь сесть.

Лена незамедлительно бросается на помощь, поправляя подушки за моей спиной. Вот тут-то и раскрывается неожиданная истина. Моя правая рука по самое плечо замотана и я, как баран, смотрю на нее.

— Прибавь к этому левую ногу, и многочисленные порезы и ушибы.

— Ну… — многозначительно тяну я, все же отмечая про себя внушительность списка, — могло быть и хуже.

Несусветная чушь льется из меня, как из ведра, и то ли дело в каком-то расчудесном растворе, который мне капают, то ли мне уже окончательно вышибло мозги, и никто просто не хочет меня огорчать. Тем не менее для сестры это становится последней каплей и она, фыркнув себе что-то под нос, отходит от меня. Издалека доносится всхлип и я, в полной мере осознавая свою вину, произношу:

— Лен, не плачь, ты же знаешь, что я…

— Я не плачу, — резкий голос отскакивает от стен, заставляя меня поморщиться.

Лена полными злости глазами смотрит на меня, и от подобного преображения я теряюсь.

— И да, я знаю, какой ты, лучше многих знаю, потому сотню раз повторяла тебе одно и то же по кругу.

— Это случайность, — выдавливаю из себя, прекрасно понимая, что даже Лена в такое жидко сваренное вранье не поверит.

— Да неужели?

— Точно у Лебеденка научилась, — пыхчу я, стараясь перевести все в шутку, но пыл сестренки это не охлаждает от слова совсем.

И когда она успела так измениться? Или это все гормоны?

— Это не из-за гормонов, — словно прочитав мои мысли, говорит Лена, и строго смотрит на меня.

— Эммм… из-за ребенка?

— Скорее из-за брата-идиота, — я согласно киваю, признавая поражение, и словно пятилетний пацан, испытываю стыд. Лене ведь рожать скоро, а я за последние несколько месяцев у них с Лебедевым от силы пару раз был. Еще один промах — и снова на мой счет.

— Ты хоть помнишь обещание, которое мне давал, и причем не одно, — мои глаза опускаются сами собой, и я бездумно смотрю на загипсованную руку.

В голове то и дело возникают мои слова, сказанные сестре, сначала после ее аварии, когда я дал обещание не садиться за руль в нетрезвом состоянии, потом на их с Мишей свадьбе, что не отстранюсь, не сбегу от проблемы, как это делала всегда, а приду, открою душу одному из самых дорогих для меня людей.

— Помню, и мне жаль, что так вышло.

— Тебе жаль?

— Мы праздновали мой отъезд.

— Ты празднуешь его уже третий месяц.

Слова застревают в горле и все, на что меня хватает — глухо переспросить:

— Третий?

— Я, может, и верю во всякие сказки, но складывать два и два научилась.

— Такое впечатление, словно с Лебедевым разговариваю, он на тебя плохо влияет.

— Ровно, как на тебя Лера, — справедливые слова бьют наотмашь, и я не успеваю сдержать полный негодования взгляд. Но Лена и бровью не ведет, — скажешь не так?

Я молчу не в силах произнести и так известную нам обоим правду.

— Игорь, ты знаешь, как я не люблю лезть в чужие дела, но мне трудно этого не делать с близкими мне людьми, ты мой брат и я люблю тебя, и я не могу видеть твои страдания, и тем более… — голос Лены срывается, взгляд сестры скользит по моей руке и я замечаю, как глаза сестры увлажняются, — Миша все эти два года отговаривал меня от любых возможных разговоров с тобой на эту тему, пока я наблюдала, как тебя становится все хуже день ото дня, и я не знаю, что стало последней каплей, да это и не важно, но пора заканчивать все это, я не хочу видеть, как ты себя убиваешь… в буквальном смысле этого слова.