Лена слегка шмыгает носом и отводит взгляд, инстинктивно обхватывая свой большой живот руками и в этот момент некое осознание большего проскальзывает в мою голову. Ведь когда-то была и другая жизнь, более бессмысленная, но живая, состоящая из многих-многих деталей: работы, друзей, семьи. А потом случилась Лера, и абсолютно непонятное, непреодолимое помешательство. Мой мир сузился до нее одной, и я сам того не замечая, отстранился от семьи, несмотря на все обещания, отодвинул работу на второй план и сломал последнюю преграду в виде друга, а в итоге — дырка от бублика, еще и сестру довел, с потенциальной племяшкой в животе.

— Дол-ба-еб, — непонятно зачем пропеваю я по слогам, ловя растерянный взгляд Лены, — радует, что хоть племяшка в меня не пойдет.

Лена некоторое время молчит, не отводя от меня глаз, и до меня начинает потихоньку доходить, что я сморозил.

— Игорь, — осторожно начинает сестра, видимо, окончательно убедившись, что моя кукушечка осталась где-то в разбитом салоне, — они не могут быть похожи на тебя, мы не связаны кровным родством.

Стараясь удержать максимально серьезное выражение лица, я упорно делаю вид, что понимал это с самого начала, и незатейливо отвечаю:

— Ну ниче, социум тоже важен, я еще на свадьбе сказал, что буду с ней нянчиться.

Лена устало вздыхает и, подойдя к койке, плюхается на нее.

— Ты такой дурка, но если хочешь нянчиться с ней, то придется поумнеть.

Я протягиваю здоровую руку к сестре, и она с готовностью сжимает ее, мягко улыбаясь.

— Я знаю, Лен, — тихий вздох вырывается из груди, отдаваясь легкой болью, и ощущение чего-то важного, переломного накрывает с головой, — и я поумнею, ради вас и ради себя самого.

— Обещаешь? — улыбается сестренка, такой мягкой, отчасти наивной и до безумия знакомой улыбкой, сопровождавшей меня на протяжении многих лет.

Я несильно хлопаю по руке, сжимающей мою ладонь, и вымученно улыбаюсь.

— На этот раз делом докажу.

Лера

Белый, начищенный до блеска пол больницы неприятно поскрипывает под ногами каждого проходящего мимо человека. Звук мешает сосредоточиться и собрать хаотично бегающие мысли в кучу. В голове нестройным хором сливаются голоса: мой, Игоря, Кира. Они перемешиваются между собой так, что невозможно отличить.

Но все мгновенно стихает, стоит поднять глаза и с замирающим сердцем посмотреть на открывающуюся дверь коридора ведущего к палатам. Водной из них лежит Игорь. Тот самый Игорь, встреча с которым почти две недели назад могла стать последний для меня.

Пульс снова ускоряет темп, эхом отдаваясь в голове, а по позвоночнику пробегает крупная дрожь, от которой тело мгновенно покрывается липким, холодным потом, и пальцы начинают дрожать.

— Успокойся, все обошлось, он жив, — на плечи опускается чужая куртка, однако, согреться не получается.

Мороз будто забрался под кожу, заставляя меня стучать зубами от нервного напряжения и нетерпения увидеть Игоря, просто узнать, что с ним все хорошо.

— С нем все будет хорошо, — слова застревают в сознании, и я хватаюсь за них, как за спасательный круг.

— С ним все будет хорошо, — повторяю я, как мантру, и невидящим взором смотрю на Кирю.

Он весь бледный, но по-прежнему старающийся сохранить видимое спокойствие, напряженно стоит около меня и точно так же, как я, заметно дергается, стоит кому-то показаться в коридоре. Я собираюсь сказать хоть какие-то слова утешения, однако в тот же момент дверь в очередной раз хлопает и из-за нее показывается Лена с немолодым мужчиной в белом халате.

Мы, не сговариваясь мчимся к ним и, увидев слабую, вымученную улыбку девушки, одновременно облегченно выдыхаем.

— Не переживайте, с вашим братом все будет хорошо, однако не переутомляйте его, — сухо чеканит доктор и, выслушав короткие благодарности от каждого из нас, незамедлительно удаляется. Я выжидательно смотрю на Лену, мысленно умоляя ее вымолвить хоть слово, но она только испытующе смотрит на меня в ответ, словно решая что-то для себя.

Моя выдержка трещит по швам, и я с трудом держу себя в руках, чтобы просто не сорваться и не побежать в палату.

— Он пришел в себя, — наконец-то произносит Лена, переводя взгляд с меня на Кира, и обратно, — врачи разрешили его навещать, но недолго и не говорите хором.

Я безостановочно киваю на каждое сказанное слово, чувствуя, как ноги гудят от нетерпения и, выдохнув короткое «спасибо», тут же срываюсь с места и несусь на всех парах по коридору.

Остановившись около двери и стараясь отдышаться, я только сейчас замечаю, что Кира нет рядом. Я непонимающе поворачиваюсь и вижу, как он быстрым шагом направляется ко мне. Неужели он отстал? Но как можно, если теперь там лежит живой и ждущий нас Игорь? Мы на секунду сталкиваемся взглядами с Киром, но он тут же отводит глаза и широкими шагами преодолевает последнее разделяющее нас расстояние. На задворках сознание мелькает мысль, что я сделала что-то не так, но я быстро отгоняю ее, ведь нет ничего важнее, чем лежащий по ту сторону балбес.