Я несколько раз моргаю и в голове, почему-то, снова проносится сказанное в порыве злости «эгоист». Переведя взгляд на бутылку, краем глаза замечаю свою рюмку и неловким движением хватаю ее, намереваясь наполнить.

— Игорь, что ты…

— Вот, — протягиваю я рюмку и уверено сокращаю расстояние до непозволительно близкого, — видишь, я о тебе забочусь.

— Игорь, я не это… — Лера не договаривает, лишь ошарашено смотрит на мое неожиданно приблизившееся к ней лицо.

Я наклоняюсь чуть сильнее, так, что могу рассмотреть каждую ресницу, вокруг ее широко распахнутых глаз, и невольно вдыхаю аромат. Что-то цветочное, сладковатое, как тот напиток, вылитый на меня в первую встречу, и невозможно любимое, заставляющее нахрен забыть обо всем. Становится жарко, температура в теле повышается, а голова начинает кружиться.

— Если хочешь, чтобы я пошел, — тихо шепчу я, выдыхая Лере почти в губы, — пей.

Она не уверено смотрит то на меня, то на рюмку, и в какой-то момент в глазах напротив снова вспыхивает злость, но громкие возгласы рядом не дают ей разгореться.

— Пей, пей, пей, — скандируют по кругу и я, с улыбкой наблюдая за метаниями моей девочки, делаю последний ход.

— Неужто отступишь? — выражение лица Леры мгновенно сменяется на решительное, а в глазах зажигается искра, и я с удовольствием упиваюсь этим состоянием.

Вы этом мы похожи, нас нельзя брать на слабо.

— Ты мне за это заплатишь, — шипит Лера напоследок, залпом осушает рюмку и, чуть морщась, возвращает ее мне.

Я снова наполняю, одновременно слыша протест.

— Мы так не договаривались.

Устало выдохнув, я смотрю на Леру, как на неразумное дитя и, пошатываясь, снова наклоняюсь к ней.

— Я сказал, что пойду, если ты выпьешь, но коль… количестве никто не говорил, — с запинкой говорю я, и пытаюсь пожать плечами, но координация подводит, отчего большая часть жидкости выливается на траву, — упс, вот видишь, уже меньше, к тому же, я же не эгоист какой-нибудь, вот и делюсь.

На последних словах улыбка расползается по моему лицу и Лера, кинув взгляд на гогочущих ребят, звенящим голосом, спрашивает:

— Сколько?

— Три, — с наслаждением выдыхаю я, — за каждую неделю, пока меня не было рядом с тобой.

Дорогие девочки, мы поздравляем вас с праздником, желаем вам оставаться такими же прекрасными, любящими и добрыми. Будьте счастливы, любимы и здоровы.

Я думала, что большего желания убить этого идиота у меня не будет, на наверху, очевидно, кто-то от души посмеялся надо мной.

— Да ладно, Лерок, я же любя, — растягивая совершенно невпопад всевозможные буквы, едва ли не поет Игорь мне в макушку, пока я, чувствуя себя маленьким ишачком, если не сказать, полноценным ослом, тащу это пьяное чудо к дому, поддерживая за по-прежнему голый торс.

А все потому, что при каждой моей попытке нацепить хоть что-нибудь Игорь резко выпрямлялся во весь свой рост, поднимая руки вверх, но затем видя мое возмущенное лицо, тут же притягивал к себе, обнимая и вызывая тем самым хохот со стороны остальных.

— Господи, какой ты идиот, — беззлобно шепчу я, вспоминая недавние события, за что тут же получаю легкий чмок в макушку вместе с усиленным давлением на плечо. — Игорь, ты и так тяжелый, давай без обнимашек.

— Прости, — виновато произносит он и я не нахожу в себе сил больше злиться на него.

Все обиды и нежелание его видеть исчезли, стоило снова увидеть озорной блеск в его глазах и ребяческую улыбку, которой Игорь одаривал меня, неся несусветную чушь про каких-то козерогов и замерзшую бутылку.

Открыв дверь и зайдя внутрь, я едва не плачу в голос от осознания, что еще надо подниматься на второй этаж, но, сделав небольшую передышку, я все же включаю в себе внутреннего скалолаза и начинаю восхождение. Однако у Игоря, очевидно, другие планы.

Он, перестав держаться за меня, опускается на колени, а потом и вовсе вытягивается на деревянных, покрытых мягким ковром, ступеньках.

— Удобно, — лыбясь, как Чеширский кот и смотря на меня мутным, но непонятно от чего счастливым взглядом, — оставь меня здесь, моя старушка.

Я, не обращая внимания на бессвязный лепет и чертыхаясь, пытаюсь тянуть Игоря за руку, однако с тем же успехом можно пытаться сдвинуть скалу с места.

— Вставай, блин, — окончательно запыхавшись, я несильно толкаю его в бок, — немного осталось же.

Игорь переворачивается на бок, видимо, пытаясь принять абсолютно непонятную мне позу, и лукаво интересуется:

— А ты со мной останешься?

— Нет, — не задумываясь, отвечаю я и предпринимаю очередную попытку поднять распластавшегося на ступеньках, вмиг насупившегося тюленя.