— Тогда в чем дело?

Лера мнется, по-прежнему избегая смотреть на меня, и это порядком начинает напрягать.

— Лер, прости конечно, но какого хрена, а? Ты вроде сама хотела сохранить какие никакие отношения между нами, так в чем дело? Если тебе это больше не нужно, то скажи прямо.

— Если бы мне это было не нужно, по-твоему, я бы находилась здесь?

Карие глаза заметно оживают, что не может меня не радовать. Пусть лучше бесится, чем впадает в это бесконечное болото тягомотных мыслей, мне уже одного с подобным диагнозом хватает.

— Давай начистоту, ты ходила сюда, как школьник с невыполненной домашкой – строго по расписанию и с понурым лицом.

— А что я должна было делать? Радоваться и веселиться будто все нормально?

— От тебя никто подобного и не требовал, — жестко замечаю я, сам до конца не понимая, почему меня это так взбесило, и ко мне впервые приходит осознание, что это первый раз, когда я позволил себе подобный тон по отношению к ней.

—То есть, по-твоему, я не была искренне рада, что ты выжил? Ты вообще в своём уме? Да, я места себе не находила все это время.

Каждое слово громко резонирует от стен, неприятно ударяя по черепной коробке, но я все же нахожу в себе силы спокойно проговорить:

— Я не это имел в виду, — ореол волос на голове Леры тут же начинает опадать, давая понять, что я иду в правильном направлении, — возможно я погорячился и с формулировкой напутал, но это не отменяет твоего поведения.

— Какого еще поведения? ­— врет и не краснеет, но я по глазам вижу, что все понимает.

— Такого, что ты даже смотреть на меня не в состоянии? — я перегибаюсь через стол, перенося вес на здоровую руку. — Я знаю, что я сделал. Знаю, что причинил тебе боль и не только тебе, и понимаю, что к чертовой матери разрушил этим все, но я не могу себя в этом винить, лишь расхлебывать что сотворил.

Лера смотрит на меня словно завороженная, все также прижимая руки к груди, и от ее столь беспомощного и доверчивого вида, хочется расшибить себе голову о стол. Я устало выдыхаю, окончательно теряя запал, и усаживаюсь обратно.

— Я не хочу, чтобы ты боялась меня. Я не сделаю ничего без твоего желания и не прикоснусь к тебе, можешь не переживать. — Лера снова качает головой, и я непонимающе вскидываю руки, —Тогда в чем причина всего этого?

— Я просто не знаю, как себя вести и не хочу провоцировать…

— Провоцировать что? Я же сказал, что не трону тебя.

Очередной вопрос повисает в воздухе, и я окончательно понимаю в какой тупик мы зашли. Лера тяжело вздыхает и, опершись руками о стол, медленно начинает говорить:

— Я знаю, что тебе непонятно мое поведение, но я не могу так же быстро, как вы с Киром абстрагироваться ото всего и продолжить жить дальше.

— А, по-твоему, мы отошли? — я поднимаю на нее вопросительный взгляд, но дольше секунды Лера его не выдерживает. — Тебе так противно смотреть на меня?

Вопрос вырывается непроизвольно, и Лера резко вскидывает голову.

— Ч…что?

— Я знаю, что в больнице ты была в шоке, и все смешалось, и радость от того, что я…

— Я не была в шоке, точнее была, но… — быстро перебивает меня Лера, почти мгновенно замолкая и шепча что-то себе под нос. — В этом и…

— Что ты сказала?

— Ничего.

— Я не услышал.

— Я ничего не сказала, — громче, чем следовало чеканит Лера, словно злясь на саму себя за несдержанность, зато меня теперь раздирает любопытство, однако вряд ли мне удастся вытащить из нее хоть что-нибудь за остаток вечера.

Лера поворачивается ко мне в пол-оборота, а затем и вовсе принимается расставлять последние тарелки на свои места.

— Я нихрена не понял, — честно выдаю я после нескольких минут осмысления всего разговора и, вообще, последнего месяца.

— Я давно перестала что-либо понимать, — доносится еле слышный ответ, и Лера задумчиво замирает напротив меня со скрещенными на груди руками.

Мой взгляд автоматически цепляется за пустующее место на безымянном пальце на руке Леры, и мысли, одолевавшие меня последние недели, с радостным кличем снова начинают свои пляски. Отсутствие кольца я заметил давно, однако право на вопросы я потерял примерно в тот же момент, когда эта золотистая побрякушка якорем повисла на моей шее, что никаким образом не отменяет тот клубок ядовитых змей, свивших себе гнездо прямо в моем сердце, и шипящих при любой попытке заткнуть их бесконечный гомон.

Я слабо веду головой и поднимаю глаза выше, мгновенно натыкаясь на цепкий взгляд Леры. Мы смотрим друг на друга с полсекунды, и что-то непонятное мелькает в ее взгляде, от чего тело непроизвольно замирает, а на краю сознания мелькает неожиданная, до сумасшествия невозможная догадка.

— Лер…

— Мне пора.

Она быстрым движением хватает висевшую на стуле сумку и буквально пулей вылетает в коридор. Я срываюсь с места, но тупая боль в ноге не позволяет передвигаться быстрее, чем шагом.