Я медленно кладу телефон на стол и какое-то время сижу в тишине прежде, чем подскакиваю со стула, как ненормальный, в попытках перебрать весь бардак, устроенный за день. Начинать разговор с нотаций не очень-то хочется.

Где-то на середине начинаю ловить себя на мысли, что это, наверное, первый раз, когда уборка пролетает настолько незаметно. Останавливаюсь и критическим взглядом осматриваю все вокруг, тут же находя тысячи недочетов, но раздается звонок и я, плюнув на это бесполезное занятие, иду к двери. Пульс мгновенно учащается, отдаваясь гулким стуком в ушах, и я не придумываю ничего лучше, чем замереть на секунду в прихожей, стараясь взять себя в руки и за одно убедить, что Лера просто пришла поговорить.

По перепонкам бьет еще один звонок и я, в последний раз глубоко вздохнув, открываю дверь.

Лучше бы я ее никогда не открывал.

Первый порыв тут же захлопнуть ее обратно, второй — грязно выругаться и послать к чертям собачьим неожиданного гостя.

— Привет, Игорь, я скучала, — высокий голос тут же противно режет уши, словно камне по стеклу проводят.

Пожалуй, лучше всего третий вариант.

— Иди на хер, — выплевываю я, и с громким хлопком о поверхность, стараюсь закрыть дверь, но давно забытое прошлое, очевидно, отступать не собирается и твердо стоит на пороге.

— Брось, Игореш, давай поговорим, ну совершила ошибку, бывает, — от сказанного у меня волосы встают дыбом, а руки мгновенно сжимаются в кулаки, я резко тяну дверь на себя, так, что она с громким стуком ударяется о косяк.

— Бывает, да? Помнишь, что я сказал тебе в нашу последнюю встречу? — делаю угрожающий шаг вперед, нависая над девчонкой, некогда одним своим видом заставлявшей меня прыгать, как послушную собачонку.

В душе нет ничего, кроме лютого отвращения и желания поскорее спровадить этот самодовольный сгусток грязи с задатками нарциссизма.

— Забудь мой адрес, меня и все, что касается моей жизни, вали обратно в свой Париж, Ника.

Однако девчонка будто не слышит, и только упрямо поджимает губы, подходя ближе ко мне и протягивая руку. Я отшатываюсь о Ники, как от прокаженной, а от испытываемого омерзения хочется хорошенько помыться.

— Я пришла просто поговорить, больше семи лет прошло, как никак.

— А ты все ищешь, на чей бы член присесть? Прости, не по адресу, — Вероника сухо улыбается, и легким движением прикрывает входную дверь, и именно в этот момент до меня доходит, какую оплошность я допустил.

— Как я уже сказала, я хочу поговорить, а до членов мы еще дойдем, — Ника по-хозяйски ставит свою сумку на тумбу и скидывает с плеч пальто, отчего меня выключает окончательно, и я в считанные секунды подлетаю к ней.

— Ты только до выхода дойдешь, бери свои манатки и проваливай, — Ника оценивающе смотрит в мое, наверняка перекошенное лицо, затем на сжатые кулаки и, мягкой походкой обойдя меня, направляется вглубь квартиры.

Знает дрянь, что не трону.

— Ты оглохла?

— А ничего так квартирка, впрочем, предыдущая мне нравилась больше, — как ни в чем не бывало рассуждает Вероника, осматривая интерьер, — но ничего, поправимо.

— Выметайся, в последний раз по-хорошему говорю, — утробный рык вырывается из горла и чувствую, как все тело начинает потряхивать, но Вероника, словно не чует опасности своей худощавой пятой точкой, и только подходит ко мне вплотную.

Ей так что, лягушек в уши понавкручивали?

— А кто сказал, что я против поговорить по-плохому? — выдыхает она мне в лицо, пытаясь коснуться моей щеки ладонью, и в этот гребанный момент, дверь как на зло открывается, а на пороге показывается Лера.

Лера

«Я больше не буду пить» — наверное эту фразу каждый произносит в своей жизни хоть раз, однако я, очевидно, твердо намерена записаться в число попугаев.

Неуклюже приподнимаюсь на локтях, стараясь перевернуться на бок, но тело настолько расслаблено, что меня немного заносит, и я с тихим стоном расплываюсь в позе звезды. Шевелиться не хочется от слова совсем, однако образовавшаяся пустыня во рту и трещащая словно старый телевизор голова не дают покоя. Забыться, видимо, не выйдет…

Собрав остатки энергии после весьма увеселительной ночи, поднимаюсь с кровати и неспеша бреду по коридору, замечая по пути стоящую в прихожей сумку. И каким чудом я ее нигде не оставила? Мысленно похвалив себя за собранность, я замечаю стоящий вдалеке фильтр на кухонном столе. Ноги мгновенно подхватывают мое бренное тело и несут меня прямиком к живительной жидкости.

Пить хочется так сильно, что я не обращаю внимания ни на что вокруг и просто достаю первый попавшийся стакан, тут же наливая в него воду. Прохладное блаженство растекается по горлу, уходя вниз, и я чувствую, как на месте Сахары постепенно образуется оазис.