— А вы что, оценщик? — хамовато интересуюсь я. Разнеженной леди из высших слоев я никогда не была, зато заправский матерный и холодно-язвительный для особых случаев всегда наготове.

— Могу себе позволить высказывать некоторые мнения…

— Да, что вы? И кто же вам дал подобное право? — я вопросительно смотрю на Игоря, до последнего, черт возьми, надеясь, что я все неправильно понимаю, но его красноречивый, чуть виноватый взгляд говорит сам за себя. Видела я уже такой взгляд, у друга его лучшего, и больно было не меньше.

Я опускаю голову, в попытках подавить столь ненужную сейчас сентиментальность, а затем горделиво вскидываю подбородок. Не увидит эта змея моих слез, ничего не увидит.

— Никто ей ничего не давал, — звучит твердый голос, но я не реагирую, только пристальней всматриваюсь в кривоватую улыбку на тонких губах девчонки, — и Ника уже уходит.

— Ника?

— Точнее будет Вероника, Ника только для близких. Очень близких, — почти интимно добавляет новая знакомая и сверкает глазками в сторону Игоря. Он смотрит на нее в ответ, и я готова поклясться, что таким я вижу его впервые: глаза прожигают насквозь, тело натянуто, как струна, а лицо заострено настолько, что того глядишь и порежешься о выпирающие скулы.

Перед глазами тут же всплывает недавно увиденная картина, как они вдвоем стоят едва ли не вплотную прижимаясь друг к другу, и Вероника тянет свою куриную лапку к его лицу. Отчаянье захлестывает с головой, и я отворачиваюсь не в силах больше смотреть на эту парочку. Пора заканчивать этот цирк.

Кинув последний взгляд на застывшие фигуры, я поворачиваюсь к выходу, чтобы уйти.

— Лер, постой, не уходи так. Давай поговорим…

— Можем втроем поговорить, заодно и выясним все.

— Наш разговор тебя не касается, — тихо цедит Игорь, и меня снова охватывает необъяснимое любопытство, увидеть его с этой, незнакомой мне до сих пор стороны, — и тебе уже давно пора свалить.

В одном стоит отдать должное Веронике, она абсолютно непробиваемая. Стоит как ни в чем не бывало, и только с интересом посматривает то на меня, то на до предела заведенного Игоря.

— И что же? Будешь просвещать ее о нашем романе? Ты ведь ей, судя по всему, ничего не сказал, хотя это весьма странно с твоей стороны, учитывая, что я никогда не была одной из тех бабочек однодневок, которые витали вокруг тебя, — девчонка поворачивает голову ко мне и смотрит, будто мы лучшие подружки, — на твоем месте я бы задумалась, дорогая.

Последнее слово режет слух, и как бы мне ни хотелось это признавать, но отрава, льющаяся из ее рта все же медленно, но верно достигает своей цели. В душе зарождаются сомнения, что вкупе с абсолютным непониманием в голове, рождает гремучую смесь.

— Не о чем ее просвещать и…

— Как это не о чем? — девчонка тянется к пальто и ловким жестом выуживает оттуда что-то маленькое, — А как же это?

В ее руке, ни больше ни меньше, лежит кольцо с увесистым камнем в центре, и ситуация кажется мне до боли знакомой.

— Это можешь оставить себе, помолвка была разорвана и точка.

— Что-то я не припомню, чтобы мы об этом говорили…

— Твой поступок был лучше всяких слов, — резко обрывает Игорь и заметно поморщившись, отворачивается в совершенно противоположную сторону.

В прихожей повисает гнетущая тишина, и я не нахожусь, что сказать на подобные откровения. Только одна упорная мысль бьется в голове:

«Я здесь лишняя…»

В конце концов, Игорь мне ничем не обязан… А вот ей…

Я собираюсь озвучить свои мысли вслух, но замираю, наткнувшись на молчаливый взгляд Игоря. Он смотрит, не мигая вглядываясь в мое лицо, но мне не удается прочесть и толики эмоций, творящихся у него внутри. Так больше не может продолжаться…

— Думаю мне пора, — не своим голосом произношу я, краем глаза следя за не скрывающей свою торжественную улыбку, Вероникой. Точно змея, брызжущая своим ядом не хуже гадюки, — поговорим позже, когда разберешься с гостями.

Последнее слово сладким привкусом остается на языке и, не дожидаясь реакции, поворачиваюсь к двери и тут же замечаю ярко красную сумку, стоящую на тумбе. Паззл складывается мгновенно, и образ так называемой «царицы» окончательно формируется в голове.

— А говорят манера вождения не отражает характер, — я слегка поворачиваю голов и из-за плеча смотрю на девчонку, — мои поздравления, Ника, вы смело это опровергаете.

Не знаю откуда в моем запасе подобная улыбка, больше похожая на оскал, но видеть заметно перекосившееся лицо гадюки, как я уже мысленно называю про себя Веронику, невыносимо приятно, однако хорошего понемножку.

Без промедления дергаю дверь на себя, и словно ураган проношусь по коридору. Адреналин, все еще бурлящий в крови, никак не хочет испаряться, и я что есть мочи бегу по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Оказавшись на улице, вдыхаю полной грудью морозный воздух. Холод приходится как нельзя кстати, но даже он, кажется, не в состоянии потушить разгоревшееся во мне пламя. Все так тщательно удерживаемые под контролем эмоции, наваливаются будто лавина, и мне бы, по-хорошему, поехать домой и хоть немного остыть, но у судьбы, очевидно, другие планы.