— Именно, — мягко подтвердил Вадим, затем добавил более твёрдо, — брачный договор регулирует только имущественные отношения. Моральный аспект, к какому, безусловно, относится супружеская измена, ему неподвластен. Это, простите за прямоту, вопрос доверия самих супругов и этих этических принципов.

— И что же мне делать? — Полина порывисто поднялась на ноги, лицо перекосила ярость. — Просто отдать ему всё? Поднести на блюдечке с голубой каёмочкой?

Её глаза сверкали, как драгоценные камни. Злость в них перемешивалась с горькой обидой.

Вадим вздохнул.

— К сожалению, закон именно таков. Мы можем претендовать на справедливое разделение имущества. Если, как вы говорите, в брачном договоре и впрямь есть пункт, карающий любого из супругов за прелюбодеяние, мы легко признаем документ недействительным и затребуем справедливого раздела всего совместно нажитого имущества: половина на половину. Скажите, у вас есть несовершеннолетние дети?

— Да, двое сыновей. Старшему исполнилось двенадцать, младшему — чуть больше года. Простите, вы сказали: "справедливое разделение имущества", я не ослышалась? Справедливое? — с сарказмом спросила Полина, кривя губы в усмешке. Она начала нервно постукивать каблуком туфли, словно поторапливая ответ.

— Понимаю ваше возмущение. Вам кажется закономерным наказать супруга, предавшего ваши с ним чувства, — Мартынов посмотрел ей прямо в глаза, выражая сочувствие. — Однако месть — это блюдо, которое подают холодным, а я своим клиентам советую подавать его ещё и в рамках закона.

В случае, если ваш брачный договор существует и заключен по всем правилам, — я имею в виду отсутствие пункта о потери имущества из-за прелюбодейства, — в нём чётко прописана процедура раздела собственности в случае прекращения родственных связей. Как я понимаю, по договору вы остаетесь ни с чем? — Самойленко нервно кивнула. — Вот это я и называю справедливым разделом имущества: не по контракту, а по чести и совести. Тем более у вас несовершеннолетние дети. Вы просто обязаны будете договориться, если действительно хотите развестись.

Полина, казалось, задумалась над его словами. В кабинете повисла долгая пауза.

— А если я откажусь от развода? — эмоционально предположила она. — Заставлю его пожалеть о своих поступках! Пускай поунижается, поумоляет меня.

Её пальцы снова сжались в кулаки. Костяшки побелели.

— Смею напомнить, что вы являетесь инициатором развода, — сказал адвокат. — Хотя и в данном случае вы полностью в праве отказаться от своего решения. Но поверьте моему опыту, затягивание процесса только усугубит ситуацию.

— Хорошо, — Самойленко медленно села, черты лица разгладились. — Давайте начнем с того, что предлагает закон. Но знайте — я не отступлюсь перед трудностями. Не для того я терпела этого скота пятнадцать лет, чтобы спасовать перед первыми же неприятностями.

— Понимаю, — согласился юрист, слегка наклоняя голову в бок, будто силясь рассмотреть клиентку под другим углом. — И готов помочь вам получить всё, что положено по праву.

Они обсудили список имущества, обговорили стратегию получения полной опеки над детьми. Полина так же назвала сумму, которую хотела бы получать от супруга ежемесячно в качестве содержания — четыреста тысяч рублей и ни копейкой меньше.

В завершение встречи госпожа Самойленко достала из сумочки сложенный вдвое листок, который подала адвокату со словами:

— У меня к вам будет одна просьба. Это список имён любовниц мужа за последние пять лет. В нём лишь те, о ком знаю лично.

Вадим замешкался, но всё же расправил бумагу и вгляделся в аккуратный столбик имен, фамилий, должностей, адресов и номеров телефонов. Каждая строчка была пронумерована. Последней значилась "Валерия Ягудина, флорист…" и рядом с ней красовалась жирная цифра 60.

— В чем заключается ваша просьба?

— Переговорите со всеми. Попробуйте убедить дать обличительные показания против мужа.

— Полина Андреевна, я ведь уже сказал вам, что супружеская измена, пускай и доказанная, не будет иметь в суде никакой юридической силы.

— Это не для суда, — обиженная женщина недобро усмехнулась, предвкушая наслаждение, с каким проедется на броневике по репутации мужа. — Ну так что, возьметесь?

— На ваше дело я уже согласился, а вот список…

— Предлагаю дополнительные пятьсот тысяч рублей, если уговорите хотя бы троих бл… простите, троих дам дать обвинительные показания. И ещё пятьсот тысяч каждой, кто согласится обнародовать свои отношения с моим мужем.

Мартынов ещё раз оглядел послужной список Казановы. Геннадию Самойленко, если он правильно запомнил дату рождения, около сорока пяти лет. Неужто в его возрасте мужчина может позволить себе так часто менять любовниц? Нехитрые математические расчёты подсказали, что прелюбодей тратит на одну пассию около месяца, а затем переключается на новую. Что ж, цинично.

— Сделаю всё от меня зависящее, — отделался он лаконичным ответом, не взваливая на себя горы непосильной работы, но и не отказываясь от дополнительного гонорара.