— Илюш, привет, — немного неестественно начала Амина, но оборвала себя почти мгновенно.

Из динамиков послышалась возня, женский возглас: "Кто это? Это жена твоя что ли?". Прыснул недружный смех. Снова женский голос: "Скорее выключай, это видеозвонок". На дисплее отобразилась разоренная постель и сидящая поверх скомканных простыней девица с голыми ногами. "Да не снимай ты меня, Марк!" — очередной девичий шёпот. Изображение тут же погасло, вызов сорвался, но Амине хватило красочных подробностей.

В бешенстве она смела со стола тарелки и салатники и зарычала. Обида причиняла физическую боль. Жгло в груди, будто под ребра налили серной кислоты. Пекло в горле. Пощипывало в уголках глаз.

Она никогда не замечала прежде, что может кого-то люто ненавидеть, однако в данную секунду хотела стереть в порошок эту прехорошенькую распутную блондинку, которую Илья величал своей девушкой. Дешёвая подстилка! Тварь мерзопакостная!

Амина не умела открывать шампанское. Да и не хотелось сейчас глушить боль сладкой шипучкой. Она перенесла подсвечники в кухню, швырнула их в раковину, открыла воду, чтобы затушить, и достала из посудного шкафа кружку. До краёв наполнила вином. Залпом осушила, не чувствуя ни вкуса, ни терпкости. Жаль, нет водки.

План мести созрел молниеносно. Секунду она раздумывала над тем, опорожнить ещё один стакан или нет, а после плюнула на все приличия, отпила прямо с горла и поднесла телефон к уху.

— Да, — коротко отозвался Гена, не выражая ни радости, ни злости.

— Как идёт развод? — издалека начала Амина, пригубив ещё вина.

— Шикарно, кишки мне на лебёдку наматывают со смаком. Ты откуда про развод знаешь?

— Адвокат твоей жены звонил. Предлагал сдать тебя за вознаграждение, — новый глоток, от которого потеплело в желудке.

— И что ты ответила?

— Что знать тебя не знаю. Ведь правду же сказала. Я вообще ничего о тебе не знаю.

— Прямо совсем ничего? — в его голосе послышался намёк на заигрывание. Хороший знак.

— Только то, что ты сносно трахаешься, — Амина хихикнула. — Но об этом меня не спрашивали.

— Всего лишь сносно? — а вот теперь он флиртовал по-настоящему, даже, кажется, заурчал, как и положено мартовскому коту.

— Да, на троечку. Мне так запомнилось.

Она плюхнулась на пол, прислонилась обнаженной спиной к стенке холодильника и отчаянно захотела почувствовать такое же тёплое прикосновение к коже, но исходящее от крепкого мужского тела.

— У тебя явные провалы в памяти, Мин.

— Думаешь?

— Знаю. В последний раз ты кончила со мной трижды. Если это для тебя на троечку, тогда ты очень строга к окружающим.

— Почему ты так уверен, что я кончила, а не симулировала?

— В этом меня не проведёшь, — судя по интонациям, Гена улыбался.

Амина легко воскресила в памяти эту улыбку. Удивительное сочетание зрелости и той самой юношеской непосредственности, которая в её понимании считалась его визитной карточкой. Гена умел быть по-мужски обольстительным и в то же время лёгким, весёлым и игривым. Этакая ленивая брутальность, сводящая женщин с ума.

— Приедешь? — не колеблясь ни секунды, спросила она. Не жалобно, нет, но с подтекстом.

— А ты зовёшь? — не спешил с ответом Самойленко.

— Приглашаю на рюмку чая, ага.

— Чего вдруг? Ещё вчера видеть меня не хотела, а сегодня резко передумала.

— Да или нет? — она решительно отставила бутылку, чувствуя лёгкое головокружение.

— Скорее да, чем нет. И всё-таки ответь на вопрос, что заставило мне позвонить?

Амина хотела воспользоваться привычными колючками. Послать его по батюшке или обрить грубым словцом, а вместо этого ответила искренне:

— Злость и ревность. Я позвонила Илье, а он там с этой своей шалавой кувыркается.

— И ты решила покувыркаться в ответ, — заключил Гена с усмешкой. — Что ж, удачи в поисках партнёра.

На этом вызов завершился. Смартфон издал короткий звук, и наступила гнетущая тишина.

Амина в неверии уставилась на экран. Шок прошел тут же, потому как поступил входящий вызов от мужа.

— Чего тебе? — рявкнула она в трубку.

— Звоню извиниться. Я не разобрался, что ты по видеосвязи набрала… Мозг, знаешь ли, кипит к концу рабочего дня.

— Да видела я, что у тебя кипело, — хмыкнула она. — Извинения приняты. Сорян, что прервала вашу случку.

И отключилась, ставя телефон в режим "полёт". Беседа с этими двумя супчиками окончательно вытрепала нервы. Чувства сплелись в тугой клубок, который мечталось облить бензином и сжечь, приплясывая вокруг кострища в папуасских кривляньях. Один возомнил о себе черте что, другой вообще зазвездился. А какое ей, собственно, до них дело?! Пускай катятся к такой-то матери. Была охота страдать из-за ущербных.