Он поднялся с кровати и подошёл к окну. За стеклом суетился город, словно напоминая о реальности за пределами четырёх стен.

Принял душ, горячая вода массировала тело, смывая следы бессонного вечера.

На столе его ждал завтрак — идеально прожаренный стейк и свежий апельсиновый сок. Каждое движение вилкой было точным и выверенным, как и все его действия в жизни. Заканчивая трапезу, он достал телефон.

Позвонить ей хотелось ещё вчера, однако он сдержал этот необдуманный порыв. Сегодня треклятое желание вернулось и вгрызлось в мозг с настойчивостью голодного хищника. Была не была.

— Да, — безэмоционально ответил женский голос. На заднем фоне слышался хор детских голосов. Наверное, она привела ребенка в детский сад. — Говорите.

— Привет, — мягко сказал Гена, не зная, что ещё добавить.

— А-а, это ты, — вмиг посуровела Амина. — Звонишь поорать или прощения попросить?

— Ни то, ни другое. Увидеть тебя хочу.

— Какая новость. Давай, знаешь, как поступим? Напиши на бумажке всё свои "хочу", сомни её хорошенько и затолкай себе в жопу!

Гена засмеялся, находя эту её черту — чрезмерную агрессию — дико манящей. Эта девица всегда производила впечатление придурковатой, возможно, тем и нравилась ему.

— Засунул, легче не стало, — он допил остатки сока и задумался, а не пропустить ли стаканчик чего-то более крепкого? — Я в Иркутске, если что.

— Мне до лампочки, если что, — тон всё тот же: злющий-презлющий. Однако разговор она не прекращала.

— Да, ты всегда это утверждала. Я подъеду через час. Скажешь, куда?

— Отвали, Самойленко. И больше не смей звонить, слышишь? Не смей мне звонить.

— Я тебя отшил, чтобы ты не узнала правду, — Гена вмиг смекнул, куда она клонит со своим "не смей звонить» — припоминает ему их недавнюю беседу. — Наверное, мне стоит извиниться за грубость. Это было некрасиво с моей стороны.

— Некрасиво? — Амина взвизгнула, и ему явственно захотелось очутиться рядом. В подобных настроениях она была просто бесподобна, брыкалась и дралась в полную силу. Темпераментная стерва. — Да ты ошалел, Ген! Ты излохматил мою жизнь в щепки! И меня… И… Да пошел ты!

— Назови адрес.

Она со психом продиктовала номер дома и название улицы, где находился салон, в котором работала, и отключилась.

Звонки раздавались один за другим — деловые переговоры, обсуждение стратегии холдинга «Мир будущего». Этот гигант в сфере цифровых технологий был детищем его усилий, детищем, которое он помогал взращивать, сидя в просторном кабинете и принимая важные решения.

Спустя час он припарковал арендованный автомобиль на стоянке у пафосного салона красоты "Гламур", фасад которого был выполнен из крупных черных пайеток, переливающихся от малейшего дуновения ветерка, а само название складывалось из тех же чешуек, но уже кислотно-розового оттенка. Безвкусица.

Рабочее место архитектора по дизайну ногтей — или как там это сейчас называется? — располагалось в центре зала. Взгляд выхватил хрупкую фигурку сразу же, будто натренированный служебный пёс. Гена размашистым шагом приблизился, прихватив по пути кожаный стул на металлическом каркасе. С шумом поставил его подле занятой чужими руками маникюрши.

Она даже головы не подняла, так и продолжала орудовать пилкой, нацепив на лицо плотную жёлтую маску.

Гена сел рядом. Сверкнул белозубой улыбкой, отвечая на заинтересованный взор клиентки.

— Может, хоть поздороваемся? — спросил, чуть склонившись.

Амина дернулась, повела плечом, точно сгоняя прилипчивое насекомое.

— Здравствовать я тебе не желаю, но буду счастлива, если прямо сейчас удавишься, — процедила она сквозь зубы, придирчиво разглядывая форму ногтей клиентки.

— Она у меня просто зайка, правда? — хохотнул Гена, находя их общение весьма пикантным. — Такая милая, обходительная, совсем не колючая.

Каждый комплимент он подкрепил поглаживанием. Сначала прошёлся ладонью по позвоночнику, затем зарылся пальцами в волосы на затылке и в конце стиснул коленку.

— Я не у тебя. Прикоснешься ещё раз, проткну тебе руку алмазным сверлом, — она указала пальцем на маникюрную машинку с острой на вид насадкой. — Зачем пожаловал?

— Сказал же, увидеть хочу.

— Считай увидел. Катись к чертям.

— Сними маску и выпрямись, тогда и будем считать, что увидел, — поставил он условие, которое вполне ожидаемо взбесило Амину.

— Самойленко, я работаю, так что проваливай. В отличие от тебя мне приходится крутиться. Деньги, знаешь ли, с потолка не сыплются.

— Сколько ты зарабатываешь здесь в месяц?

Она с ненавистью схватила флакончик лака, сорвала колпачок и нервными движениями начала наносить его на ногти. Между средним и безымянным пальцем развернулась, сорвала с лица маску и одними губами назвала адрес, по которому ему следует наведаться. Грубиянка.