Сын не просыпался. Он присел к нему и достал одну из бутылочек, которые дал Элиас.

Осторожным, легким движением он разбудил сына.

— Лорик, открой рот.

Мальчик послушно открыл рот. Рыхлый осторожно влил в него жидкость, постепенно глоток за глотком всю бутылочку. Мальчик проглотил весь отвар и закрыл глаза, после чего почти сразу уснул. У него не было сил.

Однако Рыхлый сидел рядом и внимательно следил за его состоянием. Где-то с полчаса ничего не происходило, а потом тело Лорика начало нагреваться. Рыхлый положил ладонь на лоб сына — горячий, слишком горячий. Жар.

«Проклятье! — промелькнуло в голове. — Этот мальчишка, Элиас, сделал только хуже!»

Но отвар уже был внутри, и ничего нельзя было изменить.

«Или я не прав? Может надо подождать? И такой жар — это нормально?»

Мысли метались в голове Рыхлого, но он привык не принимать импульсивных решений — Дар влиял.

Он сидел рядом с сыном, не отрывая руки от его лба. Лорик тяжело дышал, часто и прерывисто. Пот выступил на его лице, скатываясь крупными каплями.

Час. Два. Три.

Рыхлый не двигался с места. Черви копошились под полом, отражая его беспокойство.

И вдруг…

Дыхание Лорика выровнялось и жар начал резко спадать.

Мальчик открыл глаза — на этот раз более ясные и осознанные.

— Папа… — его голос был слабым, но в нём появилось что-то новое. — Там внутри… стало болеть меньше.

Рыхлый выдохнул.

Значит жар — это побочное действие, с такими зельями он уже сталкивался. Но тут… тут ведь всегда оставался шанс, что мальчишка сварил что-то не то?

— Спи, — сказал он, убирая руку со лба сына. — Набирайся сил.

Лорик послушно закрыл глаза.

Рыхлый встал и подошёл к полке, где стояла стеклянная банка. Внутри плавали две пиявки — черные плакальщицы. Он обещал Элиасу, что добудет то, что может помочь Грэму, и вот они — пиявки. Правда, их всегда двое и нужно время на размножение, но… время идет быстро.

Важно другое — если сыну стало легче, пусть и временно, Элиас становится намного полезнее и намного важнее. Конечно, нужно посмотреть еще несколько дней и попринимать оставшиеся бутылочки с отварами, но если все подтвердится, то…

Пусть Шипящий с его сладкими обещаниями и Гиблые с их темными ритуалами катятся прочь.

Ошибки и опечатки присылайте в личку. Спасибо, что не забываете поддерживать лайками и комментариями))

Утро началось с уже почти привычной боли от закалки. Я машинально ощупал лицо: щеки припухли, а кожа на лбу натянулась и была горячая. Желтоватый оттенок, скорее всего, никуда не делся. Что ж, после вчерашней закалки огненной крапивой это было ожидаемо. Грэм решил, что ту, первую закалку я уже «усвоил» и можно нанести сок огненной крапивы повторно. Что он и сделал. Да и система подтвердила, что такая закалка должна идти в несколько этапов.

Грэм сказал, что на мне всё заживает как на собаке, а значит и терять времени нечего. Я уже понимал, что обычному Одаренному на восстановление после такой процедуры понадобилось бы дня три, в то время как мне — полтора, максимум два. Дар ускорял регенерацию, и я давно перестал этому удивляться. Вопрос лишь в пределах этого ускорения, и как сильно оно зависит от развития Дара.

Я поднялся, разминая затекшие за ночь мышцы. Спина ныла, а ноги гудели после вчерашнего похода. Но это была правильная боль — боль роста, а не разрушения. Грэм сказал, что раз мы весь день ходили, а сил у меня полно, то тренировка не помешает. В чем-то он был прав — силы действительно были, и тело теперь, после регулярных тренировок, требовало более интенсивных нагрузок, которые я ему и обеспечил.

После легкой разминки и глотка воды, — горло за ночь пересохло, — я вышел во двор и прикрылся от бьющих в лицо утренних лучей солнца. И тут меня встретил шум.

Шлепа гонялся за Седым. Тот сначала убегал, а потом понимая, что от гуся так просто не удрать, с истошным писком начал взбираться на забор, прижимая к груди что-то тёмное. Ему явно было неудобно, но он не отпускал свою ношу.

— Пи-пи-пи!

Через пару секунд Седой, зажав в лапках кусок вяленого мяса саламандры, сидел на заборе. Мурлыка зашипел на преследователя, демонстрируя мелкие острые зубки, мол, не подходи. Впрочем, Шлепа не боялся вообще никаких угроз.

— Пи-пи-пи!

— Воришка, — буркнул Грэм с крыльца. Он уже сидел там, греясь на утреннем солнце. — Третий кусок за утро. Скоро всю веревку мне обчистит.

— Может, повесить повыше? — предложил я.

— Пробовал. Летает же, зараза. — отмахнулся Грэм, хотя, скорее всего, ему просто нравилось смотреть за противостоянием этих двоих.

Видимо ему как и мне эти сценки поднимали настроение.

Шлёпа сделал ещё один круг вокруг забора, грозно гогоча, но Седой и не думал отдавать добычу.