Разумеется, ущерб, который озвучивал Полковник, не полностью переходил в эксы. Лишь некоторая его часть возмещалась напрямую, а не косвенным образом.

Ардан промолчал. В данном утверждении не прозвучало вопроса, так что и отвечать смысла не имелось.

— Но, наверное, мы бы заплатили еще больше, если бы не тот успех, который заслуженно оформлен в виде ордена, — продолжил премьер-министр и достал из стола коробочку. — Забирайте, капрал Эгобар. Он ваш.

После летнего формального награждения они с Миларом так и не получили орденов. Длинная процедура бюрократического оформления, а затем еще и выплавки занимала от полугода до года. Орден ведь не медаль, которую и то вручали далеко не сразу после представления к награде.

Вместе с коробочкой из лакированной вишни по столу к Арду придвинули и грамоту за личными подписями Генерала Армий лорда Михаила Шонова, премьер-министра и, непосредственно, Его Императорского Величества.

— Благодарю, — в прежней манере произнес Ардан и, поднимаясь с места, двумя руками забрал награду.

Вернувшись обратно на кресло, он постарался как можно достовернее изобразить каменное изваяние. Коробочку потом откроет.

— Император думал передать вам орден вашего отца, — затянулся премьер-министр и выдохнул облачко с шоколадным запахом. — Но я настоял, что у каждого должна быть своя собственная история. Тем более что Гек Абар не имел отношения к Эгобарам, хотя сейчас, после заявлений Её Императорского Высочества консорт, полагаю, по окончании всех бюрократических процедур, мундир майора Гека Абара можно вернуть его наследникам. Что скажете, капрал Эгобар?

Арди достаточно провел времени среди подобных премьер-министру личностей, чтобы понять еще кое-что.

Его проверяли.

Зачем? Для чего? И, самое важное, на какой именно предмет — Ардан понятия не имел. Так что решил придерживаться пусть и опасной, но самой простой уже не тактики, а стратегии. А именно — быть честным. Как и Март Борсков. В первую очередь — с самим собой.

— Прошу простить, генерал, я не могу решать таких вопросов.

— Н-да? — совсем по-простому цокнул герцог Закровский. — Извольте спросить, а кто в таком случае может?

Ардан тут же ответил:

— Моя мать. Ей решать, что делать с мундиром моего отца.

В кабинете повисла тишина. Не тяжелая или давящая. Не неловкая или дискомфортная, а… самая прозаичная, какую только можно себе представить.

— Значит, все-таки, все еще делают… — спокойно произнес премьер-министр. — Я привык подниматься на рассвете, капрал. Завтра утром нас с вами ждет поездка в Парламент. Пожалуйста, выспитесь. Вид громадного, цепляющегося за собственный плащ мага, конечно, занимателен. Но весьма опошляет общую картину. Можете быть свободны. Лукения проводит вас к расположению.

— Благодарю, генерал, — повторил Ардан и, держа в одной руке грамоту и коробочку с орденом, а в другой — посох, поднялся на ноги и направился к двери.

У самого выхода он остановился и бросил быстрый взгляд на капитана Понских. Тот едва заметно улыбнулся и точно так же едва заметно кивнул. В чем бы ни заключалась и что бы ни означала данная проверка, но Ард её прошел.

Спящие Духи.

Ему действительно предстоят долгие две недели.

— Спасибо… — с паузой на последнем слоге произнес Ардан. Около рабочего кабинета премьер-министра его встретила женщина средних лет с очень строгим взглядом и в не менее строгом шерстяном платье с вязаной кофтой и платком поверх серебристых от седины волос.

Но стоило ему обернуться, как той уже и след простыл. В самом прямом смысле — в воздухе, под властью зябкого холода, скребущегося о забитые войлоком щели оконных проемов и откосов, постепенно исчезал запах её духов. Наверное, слуги премьер-министра получали более чем достаточное жалованье, чтобы позволять себе нечто подобное.

Ардан, пару мгновений собираясь с духом, потянул на себя дверную ручку и… тут же закрыл дверь обратно. Не то чтобы он как-то сильно впечатлился людской наготой, скорее просто от неожиданности.

— Капрал… — раздался знакомый, чуть насмешливый эльфийский голос изнутри помещения. — Вам запросить отдельные покои?

— Может быть, гостевую спальню герцога? — вторил ей другой, мужской.

— Ард, это в порядке вещей при подобного рода заданиях, — чуть спокойнее, без смеха объяснил Клементий.

Ардан, чувствуя, как печет лицо, открыл дверь еще раз. Под всеобщий смех (даже Парела расщедрилась на несколько сдавленных смешков) он вошел внутрь просторного помещения. Скорее всего, раньше, в эпоху, когда по улицам цокали копыта лошадей, а не поршни двигателей, здесь располагалась личная лекарская комната. Потому как еще иначе объяснить вытянутое помещение с шестью громадными окнами, не предназначенное ни для библиотеки, ни для салона, ни для чего-либо еще, связанного с увеселением и расслаблением после трудовых дел.