Занимая большую часть Правительственной площади, уютно расположившейся на пересечении трех проспектов, оно не выглядело каким-то слишком уж помпезным. Вытянутое, будто один сплошной фасад, пятиэтажное здание с двенадцатью вытянувшимися вверх, стройными рядами оконных рам. Всего один-единственный крылатый парадный подъезд (впрочем, на то он и парадный), и больше, кроме нежно-лазурной краски, украсившей фасад, ничего. Кроме, разве что, отлитой из серебра статуи святого Павла (в честь которого был именован нынешний Император), покровителя честных и доблестных мучеников. Тех, кто даже перед лицом пыток и казни в плену Первородных не отрекся от своей родины и Светлоликого.

В отличие от множества других зданий Центрального района столицы, Парламент был построен не так и давно. И главная мысль архитектора, насколько Арди помнил из учебников истории школы Эвергейла, заключалась в том, что в отличие от пышных дворцов знати и монументальных сооружений церкви Парламент представлял собой легкую и утилитарную структуру. Народную. Там, где правили люди, решая свои собственные судьбы.

Да и какое-то весомое значение постройка приобрела тоже сравнительно, по историческим меркам, рядом — лет сто тому назад. А до этого Три Палаты Парламента имели весьма номинальные функции и собирались в основном во Дворце Царей Прошлого.

Обычно Правительственная площадь кипела жизнью — в Парламент приезжали чиновники, простые граждане с бюрократическими проблемами (именно здесь Бажен получал разрешение на строительство временного моста), регулярно катались фургончики журналистов и еще много кто. Но ныне, кроме разве что весьма характерных черных автомобилей второй канцелярии и не менее узнаваемого алого транспорта корпуса стражей, больше никого и не сыщешь.

И самое забавное, что даже усилия или мало-мальского воображения не приходилось прикладывать, чтобы провести незримую границу, разделявшую черные автомобили от их алых товарищей. Тем более что транспорт стражей выглядел новее, зачастую не «Деркс», а «Швенлик», да и само облачение корпуса вызывало порой зависть у сотрудников Черного Дома.

Качественные шинели с меховыми оборками и пухлыми телогрейками, поддетыми вниз для рядовых, а несколько офицеров и вовсе щеголяли специальными зимними военными пальто. Будто вывернутые наизнанку шубы — мехом внутрь, а тканью наружу. В то время как оперативники и дознаватели Черного Дома утеплялись как могли — Милар яркий тому пример.

Свернув к рядам черных автомобилей, между которыми сновали порой даже знакомые Арду лица, капитан выключил двигатель и нацепил перчатки, а поверх — варежки.

— Давай, Ард, удачи, — кивнул ему Милар, — и постарайся, пожалуйста, за эти две недели ничего не взорвать, никого не прибить и не устроить мировую войну, ладно?

— Договорились, — кивнул Арди.

Капитан прищурился и едва слышно произнес:

— И вот так каждый раз: не понимаю, шутит он или говорит серьезно.

Ардан, забирая посох и выбираясь на свежий воздух из душного, прогретого салона, не стал уточнять, что он говорил максимально серьезно. И не столько из-за предупреждения своего напарника, сколько из-за…

Юноша посмотрел на отцовские часы. Вернее — на то, что они прятали под своим циферблатом. Едва заметно поблескивающий символ в форме губ Принцессы Зимы — Аллане’Эари.

«…Мы дали тебе возможность идти, когда ты не мог ходить, Говорящий… Поэтому этой зимой, когда ты сможешь идти, ты должен будешь стоять…»

Почему Арди испытывал едва ли не иррациональную уверенность в том, что речь шла именно про Конгресс? Но в чем может заключаться заинтересованность Фае и, тем более, Сидхе в очередном съезде людских политиков? И тем более, когда часть из них прибыла из-за океана. Если что Арди и понимал в делах Града на Холме, так это то, что Фае вообще не интересовало происходящее по ту сторону Ласточкиного океана.

А еще…

А еще его мысли прервал невысокий, припадающий на правую ногу мужчина в типичной для оперативников второй канцелярии маске. Кстати, насколько заметил Ардан, все, кто находился сейчас на площади и принадлежал числу Черного Дома, носили маски. Даже Милар и тот нацепил свою «зимнюю» маску кота. От летней, металлической, та отличалась разве что материалом — была сделана из кожи, надетой на плотный каркас, набитый, судя по всему, каким-то утеплителем.

Мужчина, без регалий, но с посохом из Эрталайн и гримуаром поверх добротного зимнего пальто из волчьего меха (не казенного, а явно пошитого на заказ за огромные деньги — волчий мех, пусть и лучше всего грел зимой, стоил дороже хорошей овчины), торчащего на манжетах и воротнике, носил маску… бобра. Арди едва сдержал короткий смешок.

— Зубоскалить, капрал, сможете после того, как наденете свою, — в прорезях для глаз блеснули озорные серые искорки. Офицер открыл поясную сумку и вытащил на свет…

Ардан вздохнул. Хоть и без характерных ушей, но в очертаниях кожаного изделия легко угадывался…

— Господин Осел, — подытожил маг-офицер.

— А тебе идет, напарник! — засмеялся ему в спину Милар, уходящий в сторону ждущих его Александра Урского — Медведя и Дина Эрнсона — Росомахи.

— Мне по остаточному принципу досталось? — уныло спросил Арди, забирая маску. Придерживая посох, он поднял её к лицу и закрепил ремешок на затылке. Сидела как влитая и мало того что грела щеки, так еще и не мешала дышать и почти не портила обзор.