— Но зачем? — вклинился Павел в ее монолог, пытаясь разрушить ощущение нереальности происходящего.

— Зачем? — Она посмотрела на него с недоумением, будто очнувшись. — Мне хотелось объехать земной шар, может быть, закончить свои дни где-то на чудесном острове…

— Но вы же дочь Сатаны! — с легкой иронией заметил Павел.

— Да, и я должна каждые три года к шестому октября приносить ему шесть жертв. Таково условие моей второй, после смерти, жизни.

«Что-то тут не вяжется. В секте лишь новообращенный приносит шесть жертв, становясь таким образом приближенным к Сатане. Да еще вторая жизнь…» — Сенцов думал так, как если бы уже примирился с тем, что разговаривает с покойницей.

— Мне жаль вас, — уже без иронии сказал он.

— Я возненавидела обоих — и торговца, и Хозяина. Мой высокопоставленный любовник обожал риск и деньги и с моей помощью стал Хозяином. С его возможностями и связями мы собрали крупную сумму денег. Где спрятано богатство, знали лишь двое: он и я. И наступил час, когда я поняла, что не хочу делиться с ним и не хочу оставаться его содержанкой. Кроме торговца и Хозяина никто даже не подозревал о моем участии в деле. Мне пришлось избавиться от обоих. Торговца я подставила как мелкого жулика и с ним расправилась. С Хозяином было еще проще. Записку он написал добровольно — был позером, хотел покрасоваться передо мной. Когда дошло до дела, он перевел все в шутку; я поддержала его, заметив, что он наверняка выкрутится. Он расслабился, повеселел: кому же хочется добровольно уйти из жизни, имея богатство? Так, веселясь, подшучивая над собой, он и сдох. Мне нисколько не было жаль этого садиста. Он любил во время совокупления делать мне больно: прижигать тело сигаретой, колоть булавкой или просто кусать до крови…

— И вы терпели? Почему?

— Из-за денег, конечно. Но главное, — глаза ее вдруг расширились, в них появился холодный блеск, — я должна была отомстить. И я это сделала.

«Опасная женщина. Какой жуткий взгляд, — у Сенцо-ва мороз прошел по коже. — Несчастная…» Он тут же осознал, как неуместна его жалость к ней. Ведь перед ним — убийца. Впору себя пожалеть…

— Оказавшись в полном одиночестве и свободной от обоих, я вдруг потеряла голову и стала совершать глупости. Пошла на похороны, хотя догадывалась, что вы подозреваете меня и наверняка следите за мной. Поцеловала этого садиста в губы и оставила отпечаток с метой Сатаны на платке, который исчез из кармана. Ваша работа?

— Да, — коротко бросил он, ощущая, что тело начинает отходить: в кончиках пальцев покалывало.

— Я заметалась, не зная, что делать, сколько ждать, как отвести подозрения от себя. Не могла же я отправиться за деньгами под вашей опекой. Разумеется, у меня и в мыслях не было покончить с собой. Я просто обезумела от страха оказаться за решеткой. Я даже в комнате не жила несколько дней, скиталась, как бездомная, по городу. Не иначе сам Сатана толкнул меня под машину. Ведь к живым он не является.

— Так это вашу сестру взяли под стражу? — спросил вдруг Павел, хотя уже догадался, кого арестовал Горшков.

— Ну, разумеется. Все шло, как было задумано, ее подозревали после смерти художника, но веских доказательств не было, что и требовалось. Но непредвиденное обстоятельство — парочка свидетелей в сквере — вырвало ее из моих рук. И даже когда я намеренно совершила убийство в ее квартире, Марину не освободили.

— Неужели вы хотели убить сестру? — в ужасе выкрикнул Сенцов.

— Ну, зачем, — вяло проронила Ангелина. — Она нужна для другой цели. Мне было задание убивать мужчин, так пожелал Сатана в обмен на вторую жизнь.

Павлу Сенцову, реалисту и скептику, никогда раньше не пришло бы в голову, что он будет покорно слушать мистическую чушь и даже, с некоторыми оговорками, верить. Слушать он, правда, вынужден, поскольку беспомощен: слишком медленно отходило тело от действия яда, если это был яд, а не обычный лекарственный препарат, применяемый в психиатрии или еще где-нибудь, в каких-нибудь научных лабораториях. А вот верить… Уж слишком много развелось в последние годы такого, чему совсем еще недавно не то что не верили, а напрочь отрицали. Все эти маги, колдуны, экстрасенсы. Воспряли и верующие в Бога, сильно увеличилось их воинство. Раз есть Бог, то существует и антипод его — Сатана. Добро и Зло. Вот и появились поклонники Сатаны, убивающие людей, пьющие их кровь… «Может, одна из поклонниц и сидит передо мной, — уже спокойно подумал Павел. — Интересно, как она встретилась с Сатаной, то есть с руководителем секты?»

— И вы его видели? — спросил он.

— Да. Кроме лица. Он был закутан в черное с ног до головы. Вы мне не верите… Но если я умерла три года назад, то почему я не сгнила за это время, не обратилась в прах, как все покойники? Да, я Ангелина Полокова. Иначе откуда мне знать все то, о чем я рассказала? Моя сестра — в тюрьме. Если бы я не была дочерью Сатаны, он не сохранил бы меня в земле столько времени, не оживил бы. Я будто проспала, не ощущая ни холода, ни голода. Мой организм устроен иначе, чем у всех остальных людей. Моя плоть мертва, хотя выглядит живой. Зато мой дух жив!

— Но как он оживил вас?

— Первым моим ощущением было ощущение холода. Я открыла глаза, но ничего не увидела: было темно. Ощупала место, где я сидела: кругом была земля. Я поднялась, всмотрелась в темноту, — она говорила монотонно, как под гипнозом, — и поняла, что нахожусь на кладбище и стою возле могилы в одном платье. Я ощутила страх и желание бежать. Вдруг моего плеча что-то коснулось. В ужасе я оглянулась: это был Он. Я открыла рот, но не смогла произнести ни звука. Сатана накинул на меня плащ, я так и ношу его, и сказал глухим голосом: «Ангелина, я поднял тебя из могилы, потому что ты — моя дочь. Но сатанинский закон требует, чтобы ты принесла за это шесть жертв. Будешь убивать только мужчин. Я расскажу тебе, как это делать».