«— Мне послышались громкие голоса за дверью, я тихонько через цепочку открыла ее. На площадке курили два парня из гостей и сквернословили. Я им замечание сделала: «Юноши, как не стыдно!» Они засмеялись и спустились вниз, где свадьба. Я услышала, как там хлопнула дверь. Не знаю даже, почему я продолжала стоять. Показалось мне, что сверху кто-то спускается. Ну, может, просто любопытство. Я живу на втором этаже, всех жильцов знаю, часто сижу возле подъезда на скамейке. Я ее сразу узнала: Марина с шестого этажа. Красивая девушка, волосы такие черные, по плечам распущенные. И плащ у нее очень уж необычный, прямо серебром переливается. Я ее хорошо разглядела, пока она по площадке проходила. Она, видно, торопилась, шла быстро, без шума. Я еще подумала, не хочет, чтобы знали о ее ночных прогулках, время-то за полночь было. Что ж, дело молодое. А до этого я ее давненько не видела; правда, и сама приболела, дома сидела».

«А что, мое предположение, пожалуй, не лишено здравого смысла. Настоящая убийца вполне могла выследить, где живет Марина. А если она узнала, что та находится в КПЗ, то попасть в пустую квартиру — дело нехитрое, имея определенные навыки. И гостя провести, как к себе домой, тоже при такой благоприятной ситуации не составило, как видно, труда. Убийство в этот раз зверское. Преступнице изменило самообладание? Но почему? Жертва сопротивлялась? Или было недостаточно времени и убийца спешила? Но большинство ран было нанесено уже трупу. Есть над чем поломать голову. И место «поцелуя» изменено. Вроде почерк другого человека. Кто же все-таки двойник: враг или сообщница?» — Горшкову случайно пришло в голову слово «двойник», и его даже на стуле подбросило: почти или полное сходство во внешности и одежде.

Вдвоем с Дроздовым они повезли подозреваемую Нилову к ней на квартиру. Девушка в растерянности бродила по комнате, вышла в тесную прихожую. Горшков неотступно следовал за ней.

— Недавно я потеряла ключ, — сказала девушка. — А может, украли.

— Как вы попали в квартиру?

— Взяла у соседей с пятого этажа, у них такой же замок.

— Вставили новый замок?

— Нет. У меня дома был запасной ключ.

— Марина остановилась возле тумбочки с зеркалом.

— А вот здесь, — она открыла верхний ящик, — у меня лежал пакет с прядями волос. Вот он!

И действительно, в ее руке оказался плотный пергаментный пакет. Девушка открыла его, пошарила внутри, достала прядку черных волос.

— Было намного больше. Я подстригалась сама месяц назад. Где-то слышала, что нельзя выбрасывать волосы на помойку, а то голова будет болеть. Вот я и не выбросила.

«Как все просто! Ключ украли, волосы взяли из пакета…» — думал Горшков, перелистывая протокол осмотра места происшествия.

Зазвонил телефон. Он снял трубку.

— Привет, старина! — раздался голос Сенцова. — Слушай, а сколько у тебя трупов?

— Уже пять, — безнадежно ответил он.

— А ты знаешь что-нибудь о секте поклонников Сатаны?

— Читал где-то, что на Западе есть такие.

— Отстаешь от жизни, Жек. Сатанисты и у нас давно существуют.

— К чему ты клонишь, Павел? У меня без сатанистов голова кругом, — недовольно сказал Горшков: нашел время буровить всякую чертовщину.

— Ну-ну, старина, не все так безнадежно, как тебе представляется. Я тут почитал кое-что, поговорил кое с кем, уж больно твои убийства похожи на ритуальные жертвоприношения сатанистов. Знаешь, после убийства они обязательно оставляют на теле жертвы какой-нибудь знак, например, выжигают шестерку. Это число Сатаны. А в твоих случаях — отпечаток губ. Поцелуй Сатаны!

— Мы назвали «поцелуй смерти», — машинально поправил Горшков, пребывая в странном состоянии между желанием рассмеяться, превратить информацию Павла в шутку, и желанием выругаться: что за бред!

— Вы по-своему правы. Поцелуй — и человек мертв. Очень похоже. Фанатики, маньяки — все психопаты. Говоришь, пятое убийство?

— Да. И очень зверское.

— Ну, еще бы! Три дня — до шестого октября.

— Ну и что?

— А то, что этот день — праздник Сатаны.

— Паша, а ты никак издеваешься надо мной? — сердясь, спросил Горшков.

— Ни в коем случае. Я рассказываю, что сумел узнать об этой изуверской секте. Новообращенный член должен принести в этот день к шести часам вечера кровь шестой жертвы, и все члены секты будут ее пить по очереди. Это именуется у них причастием Сатане.

— Неужели подобное существует?

— Увы! И поймать их очень трудно, никаких следов, кроме знака. Выходит, объявились в нашем городе. Сегодня второе. Убийца спешила, а жертва, возможно, сопротивлялась. Скажи, а земля опять была? Та самая?

— Да.

— А вы там были?

— И не раз. Дроздов несколько дней дежурил, а ночами ребята наведывались. Постоянно держать кого-то нет возможности, людей не хватает, как всегда. Ничего подозрительного не обнаружили. Может, земля — часть ритуала? — Он постепенно начинал свыкаться с мыслью о сатанистах: если допускал существование маньяка, то почему убийца не может быть фанатиком — поклонником Сатаны?

— Насчет земли ничего определенного сказать не могу, не читал, не слышал. Думается мне, кладбище все-таки имеет отношение к убийце. Каким образом, не знаю. Давай-ка я покараулю этими вечерами поблизости в машине. Вдруг появится?