— Ну а дальше?

— Попытаюсь ее разоблачить.

— Но как?

— Похоже, она высматривает одиноких мужчин, вот я и попадусь ей на глаза, завезу к себе, а там по обстоятельствам.

— В принципе, я не возражаю, но тебя надо подстраховать.

— Ни в коем случае. Сатанисты очень подозрительны. Я должен быть один.

— А если и тебе — поцелуй Сатаны?

— Я буду предельно осторожен, тем более у меня будет преимущество: я буду знать, кто она. — И Сенцов положил трубку.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

После второго трупа появилась мысль направить сыскарей по ложному следу, подставив в качестве подозреваемой Марину. Для этого надо было прикончить ее любовника. Бедняжка был пьян, и она сэкономила таблетку. Правда, пришлось включить свет, и тут она увидела рисунок. Со злостью заляпала черной краской, потом стерла с кисти отпечатки, чтобы не оставлять следов. Если бы не эта парочка в сквере, все шло бы, как было задумано. Марину подозревали бы, за ней бы следили, а она бы беспрепятственно продолжала свое дело. И вдруг — Марину сажают. А она нужна им на свободе. И времени — в обрез.

Незамеченной, она проникла в квартиру, бесшумно прошлась по ней, привыкая к незнакомой обстановке. Ни одна душа не видела, как через час она привела гостя. Все прошло бы как обычно, если бы этот гнусный тип не оказался сексуальным маньяком. Пенять нужно на себя, ибо в какой-то момент слишком расслабилась и потеряла бдительность: близился час триумфа. Она упустила миг, когда в глазах вроде бы мертвецки пьяного и уже засыпавшего мужчины вдруг вспыхнул безумный блеск и он накинулся на нее, подломил под себя, заткнул рот и стянул руки ремнем от брюк. Кричать она все равно бы не стала: не имела права. Он долго пользовал ее разными способами. Наконец захрапел, удовлетворив недюжинные потребности. Ей пришлось повозиться, прежде чем она смогла освободить руки, вытащить кляп изо рта. Лежала на полу, испытывая безумное желание разрубить насильника на части, выколоть глаза, отрезать уши и нос, вырвать язык, снять скальп!.. Но своевольничать она тоже не имела права, подчиненная железной воле Сатаны.

Бесшумно поднялась, подошла к тахте: насильник спал на спине, оскалив рот. Она с отвращением посмотрела на его безобразно волосатую грудь, это было выше ее сил. Наклонившись, с содроганием прижалась губами к шее. Спящий зашевелился, руки его потянулись к ней, и тут она потеряла контроль над собой. Сначала изо всех сил ударила его утюгом по голове, полилась кровь, и она дала волю ненависти к этому ублюдку. Он был мертв, а она, обезумев, все била и била его по лицу…

После убийства в квартире Ниловой Горшков не освободил Марину из опасения за ее жизнь. Он понял, что девушку все время подставлял под подозрение умный и хладнокровный убийца. Последнее же преступление, несмотря на показания соседки, совершенно отводило от нее все подозрения. Но почему настоящая преступница сначала наводила на след Ниловой, а потом внезапно совершила убийство, исключавшее участие подозреваемой, хотя и были налицо прежние улики: волосы, земля и поцелуй Сатаны — правда, в другом месте. Единственное отличие от первых четырех убийств: причина смерти. Не от яда, а от удара тяжелым предметом в область виска. Окровавленный утюг валялся возле тахты, отпечатки на ручке были тщательно стерты. А вдруг убийца захочет инсценировать самоубийство Ниловой, использовав ее в своих жутких преступлениях до конца — до последней, шестой жертвы? Зачем-то она нужна ей! Вот Горшков и взял на себя личную ответственность за жизнь симпатичной ему девушки.

— Гражданка Нилова, я нарушаю закон, задерживая вас под стражей больше положенного времени. Прошу вас: не подавайте жалобу. Еше три дня — и будете свободны. Хотя я обязан отпустить вас сегодня, сейчас…

— Вы считаете, что, оставаясь здесь, я буду в безопасности? — вдруг спросила Нилова.

— Да, — серьезно ответил следователь, слегка удивившись ее проницательности. — Если вы верите мне…

— Разумеется, я посижу еще, — просто согласилась Марина.

Отсутствие на свободе Марины создавало определенные проблемы. Придется ждать, пока ее выпустят. А пока надо выполнить последнее задание и быть готовой к вступлению в новую жизнь. Прошлая ночь, с полуночи до трех утра, оказалась неудачной. Город как вымер: ни одного позднего прохожего. Она даже прошлась фланирующей походкой возле ресторана, но люди выходили по двое, по трое, целыми компаниями. По тому, как косились в ее сторону местные проститутки, она поняла, что пора уходить, пока не появились охранники их участка — сутенеры. Ей не повезло ни возле гостиницы, ни на автовокзале. Взбешенная до предела, она вернулась ни с чем.

— Жек, после одиннадцати я буду возле кладбища, — позвонил Горшкову Павел. — Вся нечисть выходит на промысел после полуночи.

Горшков не принял легкого тона.

— Это опасно, Паша, очень опасно. Уж не знаю, стоит ли тебе встревать в это дело. Конечно, у тебя опыт, других моих ребят не сравнить с тобой. Может, все-таки подстраховать?

— А если спугнете? Надеюсь, я сам справлюсь с сатанисткой. Я все же склонен думать, что она обыкновенная женщина, хотя и фанатичка. Так что навряд ли Сатана придет к ней на помощь, когда я как следует скручу ее. Удалось бы только выведать о главаре. Уверен, что мозговой центр — мужчина.

— Мне эта мысль давно не дает покоя. Значит, ты уверен, что она появится на кладбище?

— Почти на сто процентов. Не забывай про землю. Да! Пусть гаишники поставят с обеих сторон улицы знак «Проезд запрещен». А то подцепит ее какой-нибудь ловелас вместо меня.

— Обязательно. Сейчас же договорюсь, часиков в десять соорудят заграждения, а то нашим «адским водителям» знаки нипочем.

Он проезжал на средней скорости мимо ворот кладбища уже пятый раз, когда из тени густой сосны возникла женская фигура с поднятой рукой. Он плавно притормозил.

— Не подбросите? Задержалась у друзей…

Не видя лица, Сенцов вздрогнул от грудного, слегка вибрирующего голоса: не может быть!

— Прошу, загадочная незнакомка! — И он, перегнувшись, открыл правую дверцу.

Женщина, шурша серебристым плащом, села. Ее лицо прикрывал капюшон. Павел вдруг заволновался до дрожи в пальцах. «Черт, возьми же себя в руки!» — усилием воли он подавил дрожь и уверенно взялся за руль.

— Куда прикажете?

— А может, нам по пути? — Она спешила: времени на флирт не было.