— Так и лежал в картотеке?

— А куда денется? Своего часа дожидался.

— Но зачем он тебе понадобился?

— Отпечаток?

— Ну да.

Горшков кратко, но четко описал все четыре убийства, показал все снимки с одинаковыми отпечатками губ.

— Но этого не может быть! — в сильном волнении выкрикнул Сенцов. — Ведь в природе не существует двух людей с одинаковыми отпечатками!

— Знаю, — удивленно подтвердил Горшков. — Но почему двух? Все отпечатки принадлежат одной женщине.

— Исключено. Эта женщина мертва, три года назад ее сбила машина. Насмерть.

Лицо Горшкова выразило крайнюю степень изумления, потом растерянности.

— Но… — неожиданная мысль пришла ему. — Слушай, а если это штамп?

— Не понял.

— Ну, кто-то сделал слепок с губ трупа три года назад, а теперь, изготовив штамп, использует его после убийства, чтобы навести на ложный след. Ведь я мог не знать об этом конверте! Понимаешь? Это просто случайность!

— Наша работа наполовину состоит из случайностей. А в твоей идее что-то есть. Хотя и возникает сразу несколько вопросов. Почему именно с этого трупа? Случайность? Почему именно через три года используют этот отпечаток? Но самое главное: какова цель всех этих убийств? Общего, кроме пола, между жертвами нет. Ты предполагаешь, что маньяк… Но мания, навязчивая идея — это болезнь, умственное расстройство, патология мозга. Ни один маньяк, я уверен, даже не догадается насчет ложного следа. И потом, женщина-маньяк… Ученые считают, женщин — маньяков на сексуальной почве не бывает.

— Скажи, а та покойная была связана с делом, которое ты вел?

— Да. Ее звали Ангелина Полокова!

— Расскажи подробнее.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Дело начало раскручиваться с убийства мелкого торговца опиумом. Как это часто бывает, он завел тайно от Хозяина свои каналы сбыта по завышенной цене — разницу клал себе в карман. Успел поживиться, пока кто-то не стукнул Хозяину. Применили пытки, но добиться признания не удалось. Малого прикончили, пожалели, как выразились сообщники на суде, так как после пыток он остался бы калекой. Короче, влез я в это дело по уши. Пришлось злачные места посещать, ну, то да се, сам знаешь. И вот вышел я — не сразу, конечно, — на Хозяина, взял, как говорится, след. Но подходов к нему никаких. Авторитетная фигура, высокое положение, женат, двое отпрысков. Все есть — полная чаша ему отмерена Господом. Зачем ему это? Так рассуждал я, не зная этого человека. Впоследствии, после его смерти, я многое узнал о нем от жены, сослуживцев. Но больше всего от друга его детства, которое прошло в детдоме. Он был очень жесток, честолюбив, властен и безжалостен, а главное — умен. Позже, повзрослев, одним усилием воли смягчил свои недостатки, превратив их в достоинства: жестокость — в жесткость и твердость, честолюбие — в здоровый карьеризм, ну и так далее. К его разочарованию, должность, хотя и высокая, не позволила ему в полной мере реализовать свои потребности, выражаясь фигурально, «казнить и миловать». И он занялся наркобизнесом. У меня столько нитей было в руках! Любую потяни, и обязательно на шишкаря выйдешь. Вовремя меня отстранили от дела, все спустили на тормозах. Явное убийство квалифицировали как самоубийство. Я и ушел — в знак протеста.

— Да, характер у тебя. Не жалеешь?

— Жалеть не жалею, но скучаю. С удовольствием изловил бы твоего убийцу. Э-эх, да что говорить! Слушай лучше дальше. Любовницей Хозяина и была Ангелина. Как она рыдала, как руки заламывала! А убила-то она. Я был уверен на сто процентов. Но коли самоубийство, то и преступника нету. Красивая была женщина. Я даже влюбился чуть-чуть, когда впервые ее увидел. Еще до того, как пришлось познакомиться поближе, — Сенцов вздохнул, помолчал. — Она обладала даром притягивать к себе людей. Она наверняка была в курсе дел Хозяина. Впрочем, это давно уже не имеет никакого значения.

— Но почему ты заподозрил ее в убийстве? Каким образом, кстати, покончил с собой Хозяин?

— Он отравился. Она его отравила. Это произошло на его даче. Жена приехала, как они договорились заранее, в субботу утром и обнаружила его мертвым. Он полулежал в кресле, на столике — пустая рюмка, неполная бутылка коньяка, записка: «Все кончено».

— Но это действительно похоже на самоубийство! — протестующе воскликнул Горшков.

— Похоже, да! Но не таким человеком был Хозяин. Он не был трусом, обожал риск, экстремальные ситуации. Именно в то время, когда он каким-то образом узнал, что на него вот-вот выйдут или уже вышли, он и должен был ринуться в схватку. Ради острых ощущений он и жил. И Ангелина скорее всего первой — у женщин интуиция тоньше — почувствовала, что пахнет жареным. И она испугалась — сначала, а потом приняла решение: подставить Хозяина и сохранить капитал. Вполне допускаю, что она попыталась уговорить его покончить с собой, ведь записка написана им собственноручно, и возможно, он даже поддался вначале на ее уговоры и написал эти два слова. Но наверняка передумал! И тогда она покончила с ним, потому что знала, что и ей не выйти сухой из воды, если его арестуют. Знала и то, что он-то как раз может выкрутиться, что ее также не устраивало. Вероятно, она жаждала свободы от любовника, но с его деньгами расставаться не желала. Я много думал тогда обо всем этом.

— Выглядит весьма правдоподобно, но было ли так на самом деле? — заметил Горшков. — Ну а деньги вы изъяли? Описали имущество?

— Я же тебе сказал, делу не дали хода — закрыли за недостатком улик.

— А записка?

— Под влиянием депрессии из-за неприятностей на работе. А они действительно были: злоупотребление служебным положением. Так что о наркотиках даже и не пикнул никто, и мне запретили категорически. Я, правда, подумывал все же самовольно заняться Ангелиной, а ее машина сбила. Может, и не случайно.

— Так, а платок? Как он к тебе попал?

— Каюсь, украл. Подумал, авось пригодится. Но не пригодился.

— Может, и пригодится еще. А при каких обстоятельствах украл-то?

— Понимаешь, пришла она с покойным прощаться. Я, разумеется, там был и весьма пристально за всеми наблюдал, в том числе и за ней. Постояла она, платочком глаза потерла, выждала, пока все удалятся, сама тоже направилась к выходу из комнаты и вдруг быстро вернулась, накинула свой платочек на лицо покойного и через него запечатлела поцелуй в губы. Выходила, спешила очень, сунула платок в карман плаща, а уголок торчать остался. Я и воспользовался. Да-а, хотел бы я с ней встретиться на том свете…

— Ну, почему же на том? — брякнул вдруг Горшков.

Сенцов вздохнул печально.

— Потому что на этом не получилось. Ну, помог я тебе?

— Понимаешь, когда нашел этот платок, обрадовался, что близок к разгадке преступлений, что убийца почти у меня в руках. А сейчас такое чувство, что я совсем запутался и, возможно, вообще не найду убийцу.

— Ну а та девушка, которую задержали?

— Теперь я еще больше уверен, что она непричастна. Кто-то умный и опытный подводит ее под монастырь, подсовывая улики: волос, клок ткани, земля с кладбища. А показания свидетелей? Могла быть в машине похожая на нее девушка? Могла. Но совсем необязательно, что именно она совершила убийство. Ведь эти двое видели обоих живыми, то есть до убийства. Похожая на Нилову девушка могла уйти, а после нее появилась другая… Конечно, все это нужно доказать. Ну, ладно, мне пора. Спасибо, — он протянул, прощаясь, руку.