Пока соседка приводила ее в чувство, приехала милиция, следом — следственная группа из прокуратуры. Двое мужчин — фотограф и судмедэксперт — занялись трупом, следователь Горшков опрашивал жену покойного.

— Я была в командировке… — Ее била дрожь, зубы стучали. — Вернулась утром…

— У вас ключ?

— Да. Я часто езжу, и бывает, что возвращаюсь ночью, а сегодня, — она наконец всхлипнула, — я вошла тихо, разделась и легла… О-о-о, это так ужасно… он был совсем холодный…

— Вы включили свет?

— Зачем?

— Чтобы убедиться, что он мертв.

— Но я сразу поняла… я прижалась к нему… а он холодный… О Боже!

— А дальше? Что вы делали дальше?

— Я закричала, бросилась из спальни, в дверь уже стучали, я открыла и, кажется, упала.

— Хорошо, гражданка, успокойтесь, у нас еще будет время побеседовать подробнее. Да! Проверьте, все ли вещи на месте. — Он поднялся из-за стола, подошел к кровати. — Ну, что скажете, Борис Николаевич?

— Гм-м! Скажу, что странный труп у нас в наличии. Никаких признаков насильственной смерти…

— А самоубийство? Отравление, например?

— Не думаю. В моей практике, за исключением пары случаев, я не встречал отравившихся мужчин, сплошь — женщины. Для мужчин типичнее петля или пуля. А этот, вы поглядите на его лицо — будто спит.

— Вот именно. Наелся снотворного и спит, — мрачно пошутил Горшков.

— Если бы. Только для чего он разделся догола? — судмедэксперт вздохнул. — Да еще тут вот…

— Что?

— Взгляните сюда, — врач указал на левую сторону груди, — возле соска… Видите темно-фиолетовое пятно?

Горшков, достав из кармана пиджака лупу, наклонился, разглядывая.

— Похоже на отпечаток губ, — следователь разогнулся.

— Вот именно. Поцелуй смерти, так сказать.

— Шутите?

— Какие уж тут шутки. Роковая мета. Что бы она значила?

— Может, и правда имеет отношение к причине смерти?

— Не будем гадать, будем обосновывать научно.

Вскрытие показало паралич мозга от проникновения в кровь неизвестного яда.

Патологоанатом руками развел:

— Впервые сталкиваюсь. На теле — ни малейшей точки, через которую яд мог бы попасть в кровь.

— А отпечаток? — спросил Горшков.

— Обыкновенный поцелуй. Губная помада совсем свежая. Если не жена, значит, любовница, — предположил врач.

— Жена на момент убийства отсутствовала, мы проверили. Ее рейс действительно окончился в полшестого утра. А смерть наступила, как вы утверждаете, от полуночи до двух часов… Будем искать любовницу. Дай-то Бог, чтобы она была. А то, может, просто девочка на ночь…

На вежливый вопрос следователя вдова сначала вспыхнула, потом побледнела.

— Да вы что? Сережа не такой, он не изменял мне!

— Посмотрите на снимок. Неужели вы не верите собственным глазам? Это отпечаток губ с темно-фиолетовой губной помадой, с очень своеобразным запахом. Если это сделали не вы, значит — другая.

— Да, похоже… — выдавила Зинаида, не зная, куда девать глаза: она тоже пользовалась темно-фиолетовой губной помадой.

— Чтобы разрешить ваши сомнения, проведем небольшой эксперимент, — Горшков говорил как бы между прочим, почти равнодушно, а сам думал: а чем черт не шутит? — Приложите к губам.

Женщина без малейшего колебания «поцеловала» квадратик бумаги, покрытый тонким слоем специальной бесцветной краски. Через несколько минут они снова встретились в кабинете Горшкова.

— Увы, ничего общего, отпечатки неидентичные. Да и запах…

— Другая? Не верю! Не может быть… — Зинаида заплакала.

В гостинице «Центральная» уборщица обнаружила труп мужчины средних лет в обнаженном виде на постели. Прибывшая на место происшествия следственная группа после опроса сотрудников выяснила следующее. Постоялец вернулся в номер после полуночи, был выпивши, и дежурной, у которой он брал ключ, показалось, что в оттопыренном кармане брюк у него бутылка; в руке он держал коробку конфет. В номере действительно на круглом столе стояли недопитая бутылка коньяка, стакан, раскрытая коробка конфет без одной конфеты. Выглядело как ужин в одиночестве, ибо никаких следов пребывания в номере посторонних не было, если не считать темно-фиолетовой меты на левой стороне груди возле соска. Отпечатки идентифицировали, все они принадлежали хозяину номера. Труп отвезли в морг. Отпечаток губ по форме оказался идентичен первому — на теле Вехова Сергея Ивановича. И запах тот же. Вскрытие показало паралич мозга — от неизвестного яда. Следователю Горшкову прибавилось еще одно аналогичное дело.

Он опросил всех живущих на первом этаже гостиницы. И одна женщина, преодолевая стыдливость, призналась, что, выходя во втором часу ночи из номера своего знакомого, она заметила женский силуэт в чем-то длинном и блестящем.

— Женщина шла или стояла?

— Стояла. Возле окна в конце коридора.

— А потом?

— Она исчезла. Я еще раз глянула туда, открывая дверь своего номера. Даже подумала, что показалось…

Горшков поспешил к окну. Оно было приоткрыто. Вынув лупу, он внимательно обследовал подоконник и был вознагражден комочком земли, который осторожно ссыпал в целлофановый пакет. Выйдя из гостиницы, подошел к окну с улицы. Вполне можно спрыгнуть, и никаких следов — кругом асфальт. Торец гостиницы выходил на тротуар, людное место. «Неужели теплеет? — вспомнилась Горшкову детская игра в «холодно — горячо». — Зачем припозднившейся гостье вылезать через окно? Теперь не столь суровые нравы. А вот если она преступница!..»