Жертвы скорее всего случайны, между ними нет никакой видимой связи. Первые двое навряд ли были знакомы между собой; один из них местный, второй — командированный. А этот вообще из ряда вон. Художник. Если бы у неизвестной был повод мстить за что-то содеянное этими людьми в прошлом, допустим, они, каждый в отдельности, причинили ей зло, то неужели жертвы были бы так беспечны, встретившись с ней? Или она изменила внешность и они ее не узнали? Но мститель обычно не довольствуется просто местью, предпочитая некоторую театральность при совершении акта возмездия: «Подлец, я поклялась убить тебя! Этот час настал…» Убийства из мести предполагают удовлетворение чувства ненависти к злодею, желание увидеть его жалким, униженным, беспомощным, молящим о пощаде, а значит — акт возмездия обязательно будет продолжительным, ничего общего не имеющим с убийством в состоянии аффекта. Трудно предположить то или другое в этих трех случаях. Иначе — жертвы должны были сопротивляться.

Размышляя, Горшков ходил взад и вперед в узком пространстве между тахтой и стеной. Внезапно взгляд его упал на стоящий в углу мольберт. Он подошел ближе. Странная картина оказалась перед ним: беспорядочные мазки черной краской на листе ватмана. Он окинул взглядом несколько готовых картин на стенах. Пейзажи и портреты в цвете, изящные карандашные наброски мужских и женских лиц. Стоп, что-то здесь не то. Он достал из кармана лупу, нагнулся к ватману. Под черными мазками кое-где виднелись четкие карандашные линии, но рисунок разобрать было невозможно. Черт побери, неужели портрет убийцы? Но кто замазал? Сам художник или — она? Он посмотрел на палитру: в черной краске была расплющена кисть.

— Сеня, прихвати-ка эту кисточку… И этот лист…

Уже совсем рассвело, свет выключили, пригласили хозяйку особняка. Любовь Николаевна Глушницкая оказалась весьма немногословной особой, на вопросы отвечала неохотно, с явным нежеланием впутываться в скверную историю с квартирантом.

— Любовь Николаевна, пока меня интересует лишь вчерашний вечер, вернее, ночь. Когда вернулся ваш квартирант, с кем, уходил ли от него кто-нибудь и когда? Был ли это мужчина? Или женщина?

— Я вообще-то не из любопытных. Да и некогда заниматься подсматриванием, у меня больная мать на руках. Услышала, калитка хлопнула, подошла к двери, приоткрыла через цепочку: мало ли что. Он не один был, со своей девкой, она его чуть не волоком тащила, назюзюкался, видно, как следует.

— В котором, примерно, часу это было?

— Около часу.

— Вы всегда так поздно спать ложитесь?

— У меня бессонница; бывает, и до утра не сплю. Как сегодня.

— Вы знаете эту девушку?

— Зачем она мне? Их у Славы не перечесть. Правда, последний месяц только эта ходила. Видела ее несколько раз и слышала, как он называл ее Мариной.

— Она брюнетка или блондинка?

— Волосы черные, длинные, красивая…

— В чем одета была, не заметили?

— В чем-то длинном, блестящем, похоже на плащ.

Горшков ощутил зуд в кончиках пальцев: неужели? Нет, не может быть! Слишком легко и просто.

— А когда ушла, не слышали?

— Нет, я была в дальней комнате.

— А ваша мать?

— Она парализована.

— Простите, — он нахмурился, вздохнул сочувственно. — А труп вы обнаружили…

— Светать начало, я выглянула в окно, а у Славика свет горит. Мне показалось странным. Пьяный он никогда не пишет, спит как убитый до полудня. Работает только трезвый. Вот я и решила взглянуть. Думаю, если он забыл свет выключить, то она-то должна была это сделать. Дверь не заперта была, я вошла, покричала его, не шевелится, Марины нет как не было; мне не по себе сделалось, подошла к изголовью, подняла простыню…

— Вы его не трогали?

— Что вы, конечно нет! Сразу побежала к телефону, вызвала милицию…

— Фамилию девушки вы, скорее всего, не знаете?

— Нет. Слава говорил как-то, что часто бывает в кафе «У Пегаса». Вроде недалеко где-то. Может, там ее знают.

— Спасибо. Возможно, придется вас еще побеспокоить. Хозяйка промолчала, лишь недовольно поджала губы. По дороге в прокуратуру Горшков усиленно размышлял. В первом случае женщину никто не видел, во втором — видели женский силуэт, а в третьем — что? Убийца поймана? Встречаясь с художником, между делом укокошила двоих мужиков? Кладбище, яд. Возможен ложный след. Ядовитая слюна, конечно, чушь собачья. Может, все-таки шприц? Марину я, конечно, найду, прямо сегодня вечером и отправлюсь к «Пегасу».

Отпечатков на кисти не оказалось, были явно стерты. Под инфракрасными лучами, направленными на лист ватмана, проявился четкий карандашный рисунок женского лица, незаконченный.

Все материалы по делу об убийствах шли с пометкой «Срочно!» Еще до обеда Горшков побывал с фотографией, снятой с ватмана, у Любови Николаевны.

— Это она, Марина.

— Не появлялась?

— А зачем? Она обычно в темноте прилетала, как ночная бабочка.

Осмотрев переполненное кафе, Горшков среди посетителей девушки, похожей на Марину, не обнаружил. Он подошел к бармену, молодому, круглолицему парню, показал фото.

— Вы знаете эту девушку?

— Маринка. Это Славика работа, да?

— Да, Славика. А фамилию Марины случайно не знаете?

— А что, у Славика не могли спросить? Нилова ее фамилия.

В дверь постучали.

— Да! Войдите! — Горшков встал из-за стола.

Вошла Марина Нилова, красивая темноволосая девушка в длинном серебристом плаще с капюшоном, откинутым на плечи.

— Присаживайтесь.

— А что случилось? — Она присела на край стула.

Горшков подумал, что на рисунке Марина выглядит значительно моложе, в натуре — ей под тридцать. Задавая обычные вопросы — фамилия, имя, отчество, возраст, место жительства, — он заполнял бланк протокола. Девушка отвечала спокойно, четко, без лишних слов.