Мой вердикт и реакция жен окончательно добили мужиков за столом. Они помрачнели еще больше. Было ясно, что в каждом их семействе сегодня знатно прибыло. Генерал Десмуа, тяжко вздохнув, решил, видимо, взять на себя роль парламентера.

— Ваше Величество, моя свадьба назначена через три недели. Я хотел бы попросить у вас отпуск на медовый месяц.

Его слова прозвучали как признание в государственной измене. Но тут же, словно боясь, что я неправильно его пойму, он поспешил добавить:

— Но я, в общем-то, и сам давно собирался, да все работа мешала. А тут… такой удачный случай. Невеста — прекрасная девушка. Из хорошей семьи. И я счастлив, наверное…

Последние слова он выдавил из себя с таким усилием, будто поднимал штангу с мировым рекордом. Я посмотрел на него. В его глазах не было счастья. Там была покорность судьбе. Он, как истинный стратег, понял, что битву проиграл, и теперь пытался извлечь из поражения максимальную выгоду. Найти в этом хоть какие-то плюсы. И это, пожалуй, было самое смешное и одновременно самое грустное, что я видел за последнее время. Я кивнул ему, давая свое монаршее соизволение. Один готов. Осталось еще трое.

Остаток недели я, как и обещал, целиком и полностью посвятил своим женам. Сказать, что я превратился в образцово-показательного императора-подкаблучника, это не сказать ничего. Стал его эталонным образцом, который можно было выставлять в палате мер и весов. Мы посещали театры, балы, благотворительные вечера и прочие гражданские мероприятия, на которых я старательно, с упорством обреченного, изображал семейное счастье и умиротворение. Улыбался, когда мне хотелось рычать. Я пожимал потные ладошки напыщенных вельмож, хотя руки так и тянулись к рукояти клинка. Я слушал оперу, от которой у меня сводило зубы, и аплодировал так, словно только что услышал лучшую в своей жизни канонаду.

Каждый мой выход «в свет» был тщательно срежиссирован. Мои жены, эти гении пиара и политтехнологий, окружали меня плотным кольцом. Фейри, с ее царственной осанкой и легкой, загадочной улыбкой, отвечала за «статус». Она одним своим видом давала понять, что рядом с ней не просто вояка, а настоящий монарх. Мидори, с ее огненным темпераментом и пронзительным взглядом, отсекала всех слишком назойливых просителей и потенциальных конкуренток. Мери, моя Видящая, была моим личным детектором лжи, ее легкое прикосновение к моей руке или едва заметный кивок давали мне понять, с кем я имею дело, с искренним союзником или очередной скользкой тварью. Мирра, тихая и незаметная, была моим оплотом спокойствия, ее присутствие рядом каким-то магическим образом снимало часть напряжения. А София, мой гениальный казначей, умудрялась даже на балу заключать выгодные контракты, попутно оценивая стоимость драгоценностей на шеях жен потенциальных партнеров.

Это была настоящая спецоперация под кодовым названием «Идеальная семья». И, как ни странно, она сработала. Поначалу я относился к этому как к очередной пытке, но потом, наблюдая за реакцией окружающих, начал понимать весь глубинный замысел моих благоверных. Генерал Десмуа, который, несмотря на подготовку к собственной свадьбе, умудрялся еще и работать, позже доложил, что эти выходы в свет произвели на общество колоссальный эффект.

— Они выдохнули, Ваше Величество, — говорил он мне во время одного из наших коротких совещаний в перерыве между вальсом и мазуркой. — Люди, особенно старая аристократия и торговые гильдии, были напуганы. Вашим военным прошлым, вашей агрессивной политикой, тем парадом… Они боялись, что вы собираетесь превратить империю в одну большую казарму и ввязаться в перманентную войну со всеми подряд. А тут они видят вас с прекрасными супругами, на культурных мероприятиях, улыбающегося и спокойного. Видят, что вы не только воин, но и семьянин. Что у вас есть, что терять, кроме власти. И это успокаивает, все вокруг начинают вам доверять больше, чем раньше.

Я слушал его и хмыкал про себя. Уважение. Доверие. Какая, к черту, разница? Главное, чтобы не мешали, сидели тихо и платили налоги. Но вслух, разумеется, я этого не сказал. Лишь устало кивнул, делая вид, что глубоко задумался над его словами. Вся эта неделя была для меня тяжелым испытанием. Я, привыкший к четким приказам, понятным целям и быстрой смене обстановки, задыхался в этой атмосфере лести, интриг и пустых разговоров. Каждый вечер, возвращаясь в свои покои, я первым делом срывал с себя этот дурацкий парадный костюм и брался за клинки. Полчаса яростной, до седьмого пота, работы с гвардейцем, это было единственное, что помогало мне не сойти с ума. Это напоминало мне, кто я есть на самом деле. Не напудренная кукла на троне, не «Ваше Величество», а солдат.

Но я терпел, ведь обещал неделю. И я выдержал, отыграл свою роль до конца. И когда на седьмой день, после очередного утомительного приема, мы вернулись во дворец, я подошел к своим женам, которые, уставшие, но довольные, обсуждали последние сплетни.

— Все, — коротко сказал. — Неделя закончилась. Я свою часть уговора выполнил. Теперь моя очередь.

Они переглянулись. В их глазах не было ни удивления, ни возражений. Они все понимали. Фейри подошла ко мне и поправила воротник моего мундира.

— Мы знаем, Влад, — тихо сказала рогатая. — И мы готовы, твои вещи собраны. Войска наготове. Капитаны кораблей ждут приказа. А Белегар прислал тебе пару новых «игрушек». Сказал, тебе понравится.

Я посмотрел на них. На этих женщин, которые за эту неделю превратили меня из грозного военачальника в ручного императора, а теперь так же легко отпускали обратно на войну. И я понял, что они моя самая большая сила, как и самая большая слабость. Я обнял каждую из них, без лишних слов и сантиментов. Они мой тыл, а теперь мне пора на фронт. Третий континент ждал. И что-то мне подсказывало, что там балов и приемов не будет. И слава богу.