— Вот и славно. Ну подумаешь, другой язык. Дело плёвое. Уж имя-то мы напишем…

Я присела у крылечка и вывела на чуть влажной земле: «Татьяна». Посидела, полюбовалась. Буквы стояли твёрдо, как влитые. Да они даже и не думали дрожать!

Я оглянулась вокруг. Всё совершенно как вчера. Никакой зыбкости. Ни один подлый гвоздик в стене сарая не дрогнул. Вернулась к имени. И тут полнейшая стабильность. Обычно во сне прежде чем начать читаться строчки… по ним вроде как волна проходит. А сейчас — ни-че-го.

— Или мне вкололи что-нибудь офигенно успокаивающее, — выдала ещё одно предположение я.

А вот, кстати, я ещё спала. Можно спать во сне?

Помучавшись всякими предположениями ещё немного, я решила, что пытаться понять, сон вокруг или явь — дохлый номер. Значит, будем пока жить с тем, что есть. Если меня вдруг как-нибудь вылечат и вытащат обратно в привычный мне мир — ну зашибись! Напишу книжку о своих приключениях. Но пока имеем, что дают.

Я выбросила щепочку, отряхнула руки и оглянулась вокруг.

Но коровы… Етижи-пассатижи! Я ж городская девочка! На заднем дворе внезапно заорал петух, заставив меня вздрогнуть. И туалет на улице! Жёваный крот!*

*Этому ругательству, как и ещё нескольким подобным, я научилась в бытность на практике в детском саду, ещё в школьные годы чудесные, когда мы профессию «воспитатель» в учебно-производственном комбинате «приобретали».

Однако Нитон сказал, что часа через полтора вернётся. А мужиков положено что? Кормить, тогда они добрые. Я решительно потащилась в кладовку.

Господи, хорошо хоть мышей тут нет, я б каждый раз в полуобморочное состояние приходила.

Я остановилась на пороге. Едрит твою налево, здесь ведь и света нет!!!

Кое-как, оставив дверь открытой, я в потёмках полезла проверять шкафы, полки и кадушки. В первом же огромном ларе прямо у входа нашла картошку, обрадовалась, что она в этом мире сразу есть, и не надо ради неё открывать другие континенты. Картошка — это же супер! Вкусно и разнообразно. Может, нажарить? Если масло не найду, можно от окорока хотя бы кусочки сала нарезать, натопить. Сковородка была.

Тут я вспомнила, что не умею пользоваться огромной домашней печью и снова расстроилась. Может, Руди умеет? Есть смысл отрывать его от скотских дел, если через полчаса-час уже вернётся Нитон? Пожалуй, нет. Приедет, сам всё нормально и объяснит. А пока поищу что-нибудь, что можно есть без термообработки.

Следующий ларь был дальше от приоткрытой двери — и, соответственно, в нём было темнее. Да что я преуменьшаю! Темно там было, как у негра в жопе, простите мой дурной французский.

Подсознание выдало рефлекторный порыв вытащить из кармана смартфон и подсветить себе фонариком. Я даже к карману потянулась. Которого у меня нет, япона мать! Как и смартфона! И так мне отчаянно захотелось, чтоб он был, хотя бы в виде фонарика!.. Что он возник. Нет, не совсем смартфон. Бледный прямоугольник с исходящим от него в противоположную сторону конусом света.

Я испугалась, аж взвизгнула!!! И крышкой от этого ларя чуть пальцы себе не пришибла!

А светящаяся штука никуда не исчезла. Она продолжала висеть передо мной и индифферентно светить. При попытке взять это пальцы проходили сквозь него.

— Да ёперный театр! И что мне теперь с тобой делать?! — я упёрла руки в боки, продолжая рассуждать вслух. — Хорошо, хоть не огонь. Дом-то деревянный, подпалил бы ещё что-нибудь… А, кстати, вот это уже немного похоже на сон! Как-то сильно уж не соответствует вид этой штуки всему окружающему. — Я постояла, притопывая носком туфельки. — С другой стороны, если этот… м-м-м… назовём его «фонарик» — следствие моего страстного желания, то у управляться он должен желанием, верно? Силой воли!

Придя к этому умозаключению, я попробовала направлять фонарь туда и сюда. Получилось!

— Ура? — немного неуверенно сказала я. — И что я теперь — всё время с фонарём ходить буду? Хотя-а-а…

Если он управляется силой мысли…

Нет, просто так фонарь отключаться не желал.

Я подпёрла щёку ладонью.

— Так. Как я его включила? Кажись, хотела достать телефон, правильно? А если его убра-а-ать?..

Я со всем напряжением мысли представила, словно складываю телефон в карман. В несуществующий, блин, карман!!! И даже движение рукой соответствующее сделала. На удивление, на сей раз прозрачный прямоугольничек на руку среагировал и «убрался».

— Вот я дура! — в сердцах сказала я сама себе, стоя в темноте кладовой. — Могла бы сперва полки проверить!

А если попробовать ещё раз?! Мысль проскочила с таким отчаянием, что рука снова дёрнулась к «карману»…

— А-а-а! Я молодец!

Фонарик снова светил. И разворачивался именно туда, куда я хотела!

— Ну теперь мы заживём!

Поиски с фонарём дали овощ, похожий то ли на желтоватый дайкон, то ли на длинную репу (тоже целый ящик), штук двадцать свежих кочанов капусты, морковку в большом ларе, что-то в темноте плохо опознаваемое, но похожее на свёклу, отдельный… э-э-э… стенд?.. с копчёной рыбой, шкафчик с мешочками сушёных душистых трав, ещё один — с чем-то вроде вяленых фруктов и ягод. И сыры. И мясо. Много мяса, сырого, сушёного, копчёного. Ну и птицы туда же. Птиц в слабом свете и без перьев я вообще опознать не могла. С прошлого раза, понятное дело, никуда не делись ряды хлеба и специальная полка с вином размером с книжный шкаф. Вино покоилось в крошечных сортовичках, каждая бутылка в своей индивидуальной ячейке.