— У тебя нет ауры, — неуверенно замечает Крипт. — У каждого живого существа есть аура.

Она не отвечает, проводя рукой по голове Мэйвен. Мы все наблюдаем в напряженном, озадаченном молчании. Наконец Сайлас обходит кровать, чтобы лучше разглядеть лицо Мэйвен, и его брови хмурятся.

— Ты сказала, что целители могли что-то узнать о ней и сообщить об этом «Квинтету Бессмертных». Что ты имела в виду?

Тон Пии нежный. — У тебя уже есть свои подозрения относительно ее природы. И инкуб гораздо ближе к истине.

Мой взгляд устремляется к Крипту. — О чем, черт возьми, она говорит? Что ты знаешь?

Крипт даже не отвечает на мой вопрос. Очевидно, он не собирается нам ничего рассказывать.

Сайлас долго изучает Мэйвен, прежде чем заговорить медленно, нерешительно. Я практически вижу, как крутятся шестеренки в его параноидальной голове.

— У нее нет сердцебиения. Раньше его тоже не было. И когда я пытался вылечить ее от яда, я нашел пузырек с порошком корня паслена в одном из ее карманов. Это вещество практически невозможно достать — «Совет Наследия» объявил его полностью незаконным. Зачем выросшей с людьми атипичному кастеру утруждать себя добычей его?

Вопрос повисает в воздухе, когда Пиа заканчивает лечить Мэйвен и выпрямляется. Я пристально смотрю на Мэйвен, пока не вижу, как поднимается и опускается ее грудь, и облегчение накрывает меня с такой силой, что мне приходится присесть на одну из других пустых кроватей.

Слава богам. Она дышит.

Сайлас потирает челюсть, продолжая. — Кинжал, который мы нашли в кабинете директора Херста, был сделан из адамантина.

— И что? — Спрашиваю я.

— Ты знаешь, насколько редок этот металл? Из него делают оружие самых могущественных теневых демонов, которые попадают в Нэтэр. В Наследии не используется адамантин, и никто в мире смертных не знает, как его выковать, так как же этот кинжал оказался в том кабинете?

Я корчу гримасу, но Эверетт, кажется, улавливает то, что я упускаю, потому что внезапно становится еще бледнее, чем обычно.

— Ты думаешь, этот кинжал принадлежит Мэйвен?

— Какая разница, если это так? — Огрызаюсь я. — Послушай, может быть, кто-то из сектантов, выступающих против наследия, которые вырастили ее, подобрал кинжал на Границе или что-то в этом роде. Это не имеет значения.

Сайлас сердито смотрит на меня. — Да, это так. Если оружие Мэйвен из Нэтэра, она выполняет таинственную миссию, и у нее нет этого проклятого сердцебиения…

Я смотрю на него долго и пристально. — Что, черт возьми, ты несешь?

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

Эверетт снова смотрит на Мэйвен сверху вниз, его голос едва слышен даже по моим меркам. — Ты помнишь, много лет назад, когда «Совет Наследия» приговорил к смерти нескольких людей?

Это стало огромной новостью в мире наследия, потому что они держали причины, по которым они это сделали, в секрете. Даже я слышал об этом, а мне было восемь.

— Да, и что? Я не понимаю, какое это имеет отношение к…

— Это потому, что они утверждали, что Нэтэр забирает людей и сохраняет им жизнь.

Он многозначительно переводит взгляд между нами троими, и даже Крипт хмурится.

Я тут же качаю головой. — Нет. В этом нет никакого гребаного смысла. Мэйвен проявилась как атипичный кастер несколько недель назад, и она является частью какого-то культа, выступающего против наследия. Она сама нам это сказала.

Сайлас пронзает меня взглядом. — Правда? Она никогда не говорила этого прямо.

Я открываю рот, чтобы возразить, но потом колеблюсь, понимая, что он прав.

— Черт возьми. Она просто пыталась снова оттолкнуть нас, — бормочет Эверетт. — Это все, что она пыталась сделать с тех пор, как мы ее встретили. Я должен был догадаться об этом раньше.

Я все еще отрицательно качаю головой, но затем некоторые вещи встают на свои места. Мэйвен настолько технологически отсталая. Ее восхищает все жуткое. То, как она широко раскрытыми глазами смотрела на все в том уютном маленьком городке в Пенсильвании, словно это было с чужой планеты. Как она была одержима тем, что отталкивала своих пар, пытаясь заставить нас подать запрос на другого хранителя, настаивая на том, что она нам совершенно не подходит.

Мгновенное замешательство, отразившееся на ее лице, когда Крипт спросил, является ли она частью движения против наследия, прямо перед тем, как она кивнула.

Вы, ребята, ни хрена не представляете, как плохо было бы быть связанными со мной. Я защищаю вас, идиотов.

Я отказываюсь тащить вас четверых за собой на дно.

Я ваш враг.

Все ее прошлые слова всплывают в моей голове, пока я не закрываю лицо. — Срань господня.