Сайлас вытирает засохшую кровь от пореза на руке о штаны, явно не заботясь о том, что испортит бедный костюм. — Мы спорили, а потом она упала неподалеку от Бала Связанных. Это произошло на ровном месте.

Я протягиваю руку и касаюсь тыльной стороны ладони Мэйвен. На ощупь она не кажется мне теплой, поэтому я понимаю, что ей, должно быть, ужасно холодно. — Бэйлфайр. Согрей ее.

Он бросает на меня раздраженный взгляд, отбрасывая мою руку от нашей хранительнице, прежде чем отойти на другую сторону кровати.

— Тронь ее без разрешения, и у твоей пары останется всего три партнера, — предупреждает Крипт.

Бэйлфайр качает головой, бормоча что-то о том, что застрял с кучкой психопатов, осторожно укладывая Мэйвен с одной стороны матраса, берет дополнительное одеяло с ближайшей кровати и набрасывает его на них обоих. По крайней мере, теперь ей передастся невыносимо чрезмерное тепло его тела, хотя, похоже, половина его задницы свисает с кровати. Я думаю, это его вина в том, что он примерно размером с быка и практически эквивалентен ему по мощности мозга.

Я снова замечаю, что Крипт смотрит на меня, но теперь уголок его рта приподнят в ухмылке.

— Что? Почему ты корчишь мне такое лицо? — Требую я. — Прекрати. Ты чертовски жуткий.

— Ты погряз с ней так же глубоко, как и все мы. Не так ли?

Это не вопрос. Он выдвигает обвинение, и я тут же качаю головой.

— Боги назначили ее моей хранительницей, так что я не то чтобы хочу, чтобы она, блядь, умерла, но мне на нее наплевать. Не в этом смысле.

— Чушь собачья, — фыркает Сайлас. — Посмотрите, какое у него красное лицо.

Я сопротивляюсь желанию прикрыть щеки, которые всегда были раздражающе склонны к румянцу, и снова изображаю отчужденность. — Вы трое можете верить во что хотите, но Мэйвен для меня ничто. Я не чувствую…

Я замолкаю, когда рука Крипта внезапно обхватывает мое горло, до синяков, и он прижимает меня к ближайшей стене. Его глаза светятся злобной угрозой.

— Твои чувства меня не интересуют, Фрост. Но та пророчица намекнула, что ты веришь, что твое проклятие может навредить Мэйвен. Все, что касается ее, касается и меня, так что выкладывай.

Я действительно чертовски устал от этих придурков, пытающихся вцепиться мне в горло. Мой гнев быстро превращается в лед, потрескивающий на стене позади меня. Когда я сосредотачиваю свою силу, Крипт отшатывается в сторону как раз в тот момент, когда появляются смертельно острые ледяные шипы, окружая меня подобно щиту.

Я позволяю им мгновенно растаять и огрызаюсь: — Оставьте меня, черт возьми, в покое.

Но Сайлас — упрямый засранец и занимает оборонительную позицию с окровавленным кристаллом в руке. — Как бы мне ни было неприятно это признавать, он прав. Нам нужно знать, представляешь ли ты опасность для Мэйвен. Не делись всем своим проклятием, если в этом нет необходимости, но скажи нам, как это может навредить ей.

Я потираю лицо. Черт возьми. Они этого так просто не оставят.

И, возможно, они правы, что не делают этого. В конце концов… Я подвергал ее риску. Неважно, что думает Пиа, я знаю, что это моя вина, что за последние двадцать четыре часа она дважды была прикована к постели. Это слишком сильно коррелирует с тем, насколько впечатляюще я терпел неудачу в борьбе со своими эмоциями.

— Прекрасно, — бормочу я, выдыхая струю холодного воздуха, прежде чем окинуть взглядом всех троих. — Но вы не можете убить меня.

Бэйлфайр насмешливо фыркает. — Это вызов? Потому что я определенно мог бы, если бы захотел.

— Заткнись, дракон. Я расскажу вам троим об этом, но лучше бы больше не было поездок в Лимб, — многозначительно говорю я, свирепо глядя на Крипта.

— Как будто я убью тебя таким обыденным способом. Выкладывай уже.

Я сглатываю и снова смотрю на Мэйвен. Она выглядит такой умиротворенной во сне, ее волосы разметались по подушке, а темные ресницы коснулись щек. У меня болит в груди, когда я представляю, как вижу ее такой каждое утро, в безопасности и тепле, на шелковых простынях, с обещанием ничего, кроме удовольствия и комфорта, которые ждут ее впереди.

Лелеять ее было бы так же легко, как дышать.

Но…

— Мое проклятие убьет любого, в кого я влюблюсь, — тихо признаюсь я.

Они все на мгновение переваривают услышанное. Затем Бэйлфайр открывает свой большой толстый рот.

— Черт. Это полный отстой. Особенно для твоих бывших подружек.

Я только вздыхаю. Гребаный идиот.

Он моргает. — Подожди. У тебя в прошлом были какие-нибудь подружки? Или бойфренды? Случайные связи или интрижки на одну ночь? Что-нибудь?