Она моргает. — Мэйфлауэр?

— Ты сказала, что Бу — нет, — пожимаю я плечами. — Пришлось придумать другое.

— И сравнение меня с маленьким цветком было твоим вторым выбором? — Она качает головой настолько часто, насколько Сайлас позволяет ей. — Я сказала, больше никаких прозвищ.

Сайлас прижимается губами к ее волосам. — Позволь нам извиниться перед тобой так, как, я знаю, ты жаждешь, sangfluir. Ты сопротивлялась достаточно долго. Признай, что ты хочешь этого, и прекрати бороться с нами.

Его тихие слова вырывают ее из этого опьяняющего момента. Она отходит, чтобы свирепо посмотреть на нас троих, поскольку Эверетт остался. Если бы взгляды могли убивать, мы бы все упали замертво к ногам Мэйвен.

— Я внесу предельную ясность. Я временно подыгрываю вам в качестве хранительницы, потому что у меня ограниченные возможности. Для меня это всего лишь спектакль, точно так же, как для вас четверых это был спектакль, чтобы посмотреть, кто сможет трахнуть меня быстрее. Считайте это союзом по расчету, потому что я не хочу иметь ничего общего ни с кем из вас. А теперь оставьте меня в покое. Мне нужно кое-кого разыскать.

Наша хранительница стремительно уходит, оставляя меня в смятении, а моего внутреннего дракона возмущенно рычать при ее словах. Последнее, чего я хочу, это чтобы она выследила этого гребаного инкуба и попыталась присоединиться к его оргии.

Сайлас бормочет: — Это была ложь. Когда она сказала, что не хочет иметь с нами ничего общего, она солгала.

— Откуда ты знаешь? — Спросил я.

Он ухмыляется. — У Мэйвен есть подсказка, которую я только что понял. Давай.

Мы все трое пробираемся сквозь массу танцующих, разговаривающих наследников, следуя за ней. Я игнорирую взгляды, устремленные на нас. Всю мою жизнь меня выставляли напоказ как чудо-золотое дитя последней линии драконов-оборотней, так что я привык привлекать к себе внимание.

Но я сжимаю зубы, когда Икер Дель-Мар внезапно встает передо мной, не давая мне последовать за Сайласом.

Черт возьми. Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Я всегда хотел познакомиться с младшим сыном Бриджид Децимус, — грохочет он.

Я почтительно склоняю голову, натягивая очаровательную улыбку, хотя, черт возьми, прекрасно понимаю, что «Бессмертный Квинтет» терпеть не может мою мать. На самом деле, как бы ни уважали мою семью за то, насколько мы полезны на Границе, мы, Децимусы, постоянно попадаем в кучу неприятностей с «Бессмертным Квинтетом» и «Советом Наследия». Это потому, что им нравится все тщательно контролировать, манипулируя другими высокопоставленными семьями наследия, дергая их за ниточки, но мы, драконы, чертовски упрямы.

Моя мама всегда говорила, что предпочла бы, чтобы мы все умерли, чем слепо подчинялись.

Все четверо моих старших братьев и сестер предупредили меня, что если я когда-нибудь встречу кого-нибудь из «Бессмертного Квинтета», они автоматически попытаются установить надо мной господство, потому что им нравится идея наконец-то заставить Децимуса перевернуться и показать свое брюхо.

Ни хрена подобного не произойдет.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр, — лгу я. — Но, с вашего позволения, мне действительно нужно поговорить с…

— Не так быстро, — предостерегает он.

От этого монстра у меня мурашки по коже. Его зрачки похожи на булавочные уколы на бледно-желтом фоне радужки, а рога и чешуя не помогают ему выглядеть лучше. Мой внутренний дракон напрягается, рыча, когда гидра оценивает нас.

Несмотря на то, что я бы с удовольствием отмахнулся от него и помчался за Мэйвен, я остаюсь вежливым. — Я могу вам чем-нибудь помочь?

Его улыбка лишена теплоты, обнажая острые зубы. — Скорее, это то, с чем я могу тебе помочь. Любезное предупреждение, если хочешь. Знай, что любой ученик, уличенный в нарушении правил, будет сурово наказан. Родословная и семейная гордость не оправдают его. Драконы ценны, только если они могут прислушиваться к указаниям. Помни об этом.

Тогда ладно. Этот ублюдок только что угрожал мне и оскорбил мою семью одновременно.

Я обнажаю все зубы в следующей улыбке. — Принято к сведению.

Затем я поворачиваюсь к нему спиной и крадусь к краю бального зала, высматривая Сайласа или Мэйвен. Когда я улавливаю запах жженых трав с медным оттенком, который безошибочно принадлежит Сайласу, а не какому-то другому кровавому фейри, я полностью следую за его запахом, покидающим бал, в один из пустых больших коридоров.

Мгновение спустя я сворачиваю в другой полутемный коридор и нахожу Эверетта, стоящего со скрещенными на груди руками и хмурым выражением лица, наблюдающего за Мэйвен и Сайласом в разгар жаркого спора. Они оказались бы нос к носу, если бы не тот факт, что Сайлас почти на фут выше нее.

— Тогда спрашивай, — огрызается Сайлас в ответ на все, что она сказала перед тем, как я вошел. — Спроси меня, черт возьми, было ли все это шоу, Мэйвен. Ты же знаешь, я не умею лгать.

Когда я подхожу, ее взгляд устремляется на меня, но она упрямо качает головой.

— Меня не волнует, что это была ложь. Дело не только в пари. Я уже говорила вам тогда, в Пенсильвании…

— Что, что ты пытаешься защитить нас? — Я рычу, вспоминая ее признание о клятве на крови и утверждая, что она отвергала нас, чтобы обеспечить нашу безопасность. — Мне нужна ты, Мэйвен, а не твоя гребаная защита. Я взрослый дракон и могу постоять за себя. Ну и что, если движение против наследия скажет, что нам не следует быть вместе? Если это все, о чем ты беспокоишься…