Кажется, что весь гнев Эверетта испаряется от моей близости, и температура вокруг нас возвращается к норме. Его глаза пылко изучают мои.

— Все, что угодно, — шепчет он, и его тон почти сбивает меня с толку, потому что он странно мягкий.

Я одариваю его слащавой улыбкой. — Прими свою заботу и засунь ее себе в задницу, чтобы у твоей головы была компания.

Он увядает. И на этот раз его реакция почему-то не так приятна. Я не знаю причины этого, но прежде чем кто-либо из нас успевает сказать что-нибудь еще, Бэйлфайр кладет руку на плечо Эверетта и с рычанием отталкивает его от меня.

— Отвали от нее нахуй, придурок. Она не хочет иметь с тобой ничего общего.

Эверетт вздергивает подбородок, изображая свою характерную отчужденную усмешку. — Она не хочет иметь ничего общего ни с кем из нас, вот почему она была так увлечена этой сиреной.

Увлечена — это преувеличение, но я не утруждаю себя поправлением, когда ноздри Бэйлфайра раздуваются, а Сайлас выглядит таким же взбешенным.

Я должна оставить их и поискать подменыша, так как я не знаю, как долго продлится Бал Связанных. Но эта крошечная, мелкая форма мести слишком порочно увлекательна, чтобы остановиться сейчас.

7

Бэйлфайр

Сайлас встает рядом с Мэйвен, выглядя таким же собственником и взбешенным, как я себя чувствую. Он сжимает свой кровоточащий кристалл, недоверчиво оглядывая всех, кто находится поблизости. Хотя мы вне пределов слышимости, это не мешает им пялиться. Напряжение в бальном зале достаточно сильное, чтобы ощутить его на вкус, поскольку все на взводе после заявлений «Бессмертного Квинтета».

— Ты что, просто заигрывала с этим наследником, sangfluir? — Требует Сайлас.

Мэйвен небрежно пожимает одним плечом, но выражение ее лица, когда она снова подносит бокал к своим идеальным губам, полно предупреждения.

— Я могу флиртовать с кем захочу.

— Черта с два ты можешь, — ворчу я.

Она делает глоток, и я сдерживаю стон, наблюдая за работой мышц ее горла.

Когда я заметил свою пару на танцполе чуть раньше, я подумал, что случайно забрел в свою личную эротическую мечту. Платье, которое на ней надето, открывает ее плечи, спину и большую часть ног, хотя на ней все еще надеты ее обалденные черные армейские ботинки, что чертовски мило. Кто бы ни делал ей макияж, он добавил знойные штрихи вокруг ее очаровательных глаз и темную помаду, которую я мечтаю размазать по всему лицу.

В результате у моего члена нет ни единого шанса. Я напряженно смотрю на эту темную королеву.

Моя, моя, моя, мой внутренний дракон рычит.

Да, это так.

За исключением того, что она просто, блядь, флиртовала с кем-то другим.

Эверетт начинает что-то говорить, но Мэйвен допивает остатки своего напитка и прерывает его, обходя нас троих.

— Если вы закончили с этим представлением пещерного человека, не могли бы вы указать, кто такой Коллинз? Я бы хотела получить оргазм или два, и, по-видимому, этот инкуб устраивает много оргий.

Жгучий гнев обжигает мои внутренности при мысли о том, что кто-то за пределами нашего квинтета доставляет Мэйвен удовольствие. Прежде чем я успеваю взять себя в руки, я хватаюсь сзади за колье, встроенное в платье Мэйвен, и использую его, чтобы развернуть ее, рыча: — Даже не думай об этом.

Вместо ярости, которая, как я ожидал, отразится на ее лице, темные глаза Мэйвен сверкают, и она ухмыляется.

Гребаная ухмылка.

О, черт. Моя маленькая садистская влажная мечта делает это нарочно. Это ее способ подвергнуть нас испытанию и поквитаться.

Мое сердце бешено колотится, когда я сильнее сжимаю подол ее платья сзади, потребность в ней делает мой член твердым, как гребаная сталь, под моими брюками от костюма.

— Тебе это нравится, детка? Скажи мне, насколько влажными становятся твои трусики, когда ты знаешь, что мучаешь нас?

— Трудно сказать, когда на мне ничего нет.

Трахни. Меня.

Осознание того, что я могу задрать ее развевающуюся юбку и обнаружить ее обнаженную и готовую киску, заставляет меня застонать. Сайлас выглядит таким же измученным с того места, где он стоит позади нее. Его рука скользит вверх и запутывается в ее волосах на затылке, пока мы оба не хватаемся за нашу маленькую жестокую заклинательницу, чтобы удержать ее на месте.

Когда он дергает ее за темные волосы на затылке, глаза Мэйвен слегка прищуриваются, когда она смотрит на меня. Я улавливаю намек на ее вызывающее привыкание, нежный аромат и запускаю другую руку в верхние слои ее юбки, судорожно сглатывая, когда между нами нарастает жаждущее напряжение.

Боги, я хочу ее. Я хочу остаться с ней наедине, сорвать с нее это чертово платье и посмотреть, как она накажет меня за это.

— Без трусиков, да? Звучит так, будто вместо этого ты хочешь, чтобы мой язык оказался между твоих прелестных бедер. Скажи только слово, и мы покажем тебе, Мэйфлауэр (Прим. Игра слов, с англ. Майский цветок), насколько это всегда было чертовски реально. Никаких ставок или игр.