Я разворачиваюсь, сжимая в руке скомканную парадную рубашку, и тут понимаю, что Криста замерла на полпути по лестнице, вглядываясь в меня сверху. Не думаю, что она стоит там давно, и это плохо, потому что, вероятно, она не слышала, как мы ссоримся. Но, судя по выражению ее лица, она видела, как Уитни закрыла дверь своей спальни, а затем меня с рубашкой в руках.

Черт.

– Криста, – выдавливаю я, устремляясь за ней на второй этаж. – Это… это не то, чем кажется.

– Да неужели?

Выражение боли на ее лице почти разрывает меня надвое. Как она могла подумать, что я способен ей изменить с Уитни? Она же знает, что я о ней думаю.

– Мы просто разговаривали, – говорю я. – Вернее, спорили. Она захлопнула дверь у меня перед носом.

– А рубашка снята, потому что…

Я опускаю взгляд на свою правую руку, сжимающую виновную рубашку. Это не могло выглядеть хуже.

– Я снял ее, когда зашел в дом, потому что что–то раздражает мою кожу. Я имею в виду, взгляни на меня, Криста.

В коридоре тускло, потому что по какой–то причине лампочки в верхних светильниках, кажется, плохо работают – вероятно, какая–то проблема с проводкой, – но света достаточно, чтобы она увидела сыпь по всей моей груди и рукам. Ее глаза расширяются, когда она это разглядывает.

– Боже мой, Блейк, – ахает она. – Это выглядит ужасно. Как это случилось?

Я корчу гримасу.

– Уитни, очевидно, использует лимонен при стирке. Должно быть, это он. Она не признается, но только это может вызвать у меня такую реакцию. – Я смотрю на стиральную и сушильную машины. – Мне нужно отдраить стиральную машину и перестирать всю свою одежду.

Ее выражение смягчается.

– Тебе нужна помощь?

– Нет, я справлюсь. – Я провожу ногтями по груди. Со всей этой драмой я забыл о зуде, но теперь, когда страсти улеглись, он вернулся с новой силой. – Но мне определенно пригодилась бы помощь, чтобы нанести гидрокортизоновую мазь на спину.

Она подмигивает мне.

– Договорились.

Слава Богу, Криста верит мне. Достаточно того, что практически все в моей жизни развалилось, но, если бы я потерял Кристу, я не знаю, что бы делал. Я бы окончательно свихнулся.

Глава 16

Бум!

Мои глаза широко раскрываются от звука, прокатившегося по моей спальне. Минуту назад я крепко спал, но теперь я проснулся и дезориентирован. Я действительно что–то слышал? Может, это доносится с улицы. Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на часы у кровати. Чертовы 1:18 ночи.

Бум! Бум!

Я закатываю глаза к потолку и стону. Что бы это ни было, кажется, звук доносится прямо сверху. Я уставился в потолок, мысленно приказывая шуму прекратиться, чтобы я мог снова заснуть.

Бум! Бум, бум, бум!

Я резко сажусь в кровати, скрежеща зубами. Криста крепко спит рядом со мной, но она всегда спит в берушах, потому что утверждает, что я храплю. Так что она блаженно не подозревает о звуке, который мучает меня.

Бум!

Прошла неделя с тех пор, как я поговорил с Уитни о стиральном порошке, и, хотя мы по–прежнему живем вместе, нельзя сказать, что мы хорошо ладим. Каждый раз, когда мы сталкиваемся друг с другом в гостиной или по пути в ванную, она бросает на меня яростный взгляд. Криста говорит, что мне стоит попытаться извиниться перед ней, хотя я не знаю, за что мне извиняться. Неужели мне действительно нужно извиняться за то, что я реагирую на ее грубость?

По крайней мере, ситуация с сыпью, кажется, улучшилась. Но дело в том, что мне приходится чистить стиральную машину каждый раз, когда я загружаю белье, потому что я не доверяю ей и боюсь, что она снова использует лимонен.

Бум! Бум!

И теперь, по–видимому, она нашла новый способ мучить меня.

Чем, черт возьми, она там занимается? Аэробикой? Игрой в гандбол? Ирландскими степовыми танцами? И зачем она это делает в час ночи?

Бум!

Все. Я больше не могу этого выносить.

Я вылезаю из кровати, почти подпрыгивая от злости. Я спал только в боксерах, так что натягиваю майку. Я предпочитаю спать в как можно меньшем количестве одежды, в надежде на удачу, хотя, увы, в этой сфере с тех пор, как переехала Уитни, стало довольно тихо. Наличие жильца должно было снять часть стресса от оплаты счетов, но я чувствую себя более утомленным, чем когда–либо прежде.

Выйдя из спальни, я направляюсь прямиком к лестнице на третий этаж. Но как только я попадаю на лестничную клетку, стук внезапно прекращается. По крайней мере, я его больше не слышу. Но я не разворачиваюсь, чтобы вернуться в свою комнату. Уитни должна понять, что бы она ни делала в час ночи, это неприемлемо.