– Простите, – бормочу я.

– Так чего же ты ждешь? – спрашивает меня Кенни.

Я поднимаю глаза на его чисто выбритое лицо. Очевидно, он что–то от меня хотел, пока я не обращал внимания, потому что был слишком занят попытками не содрать с себя кожу, и теперь я понятия не имею, что именно. Все, что я могу, – это бессмысленно смотреть на него.

– Кофе, Портер, – вздыхает он. – Не мог бы ты принести нам свежий кофейник?

Я забыл упомянуть мою другую важную обязанность на этих совещаниях: приносить кофе.

– Так, да. – Я вскакиваю на ноги. – Конечно. Мне очень жаль.

Я хватаю пустой кофейник в дальнем углу переговорной. Выходя из комнаты, я слышу, как Кенни говорит кому–то: «Некоторые временные сотрудники лучше других, а?»

Отлично. Прощай, перспектива превращения этой работы в постоянную.

Поскольку шансов работать здесь у меня все равно нет, я не спешу за кофе. Я отношу кофейник в комнату отдыха, но вместо того, чтобы наполнять его, оставляю там и направляюсь прямиком в мужской туалет.

К счастью, внутри никого нет, так как все на совещании. Я расстегиваю крошечные пуговицы на рубашке, сопротивляясь искушению разорвать ее. Когда все пуговицы расстегнуты, я резко распахиваю рубашку. И ахаю.

Неудивительно, что я так чертовски чешусь. Мою грудь покрывает ярко–красная сыпь. Я снимаю рубашку полностью и обнаруживаю, что она и на руках, и на спине. Хотя я знаю, что не стоит, я все равно стою там несколько минут, ожесточенно почесывая каждый дюйм своего тела, до которого могу дотянуться, пока кожа не становится воспаленной и почти кровоточащей.

Почему у меня появилась такая сыпь? Учитывая, что она локализована в области под моей парадной рубашкой, я должен предположить, что это и есть причина. Но эта рубашка не новая. Она у меня уже много лет, и никогда не вызывала проблем. А зуд беспокоит меня каждый день, даже когда я ношу другие рубашки.

Не может быть, чтобы это было из–за стирального порошка. Мне бы хотелось использовать порошок, на флаконе которого изображен мускулистый мужчина с кувалдой на фоне леса, но вместо этого я покупаю гипоаллергенный порошок с изображением плюшевого зверька, потому что знаю, что у меня чувствительность к подобным вещам. Но даже порошок с мускулистым мужчиной никогда не вызывал у меня такой сыпи. Единственное, что вызывает у меня такую сыпь, это…

Лимонен.

У меня сильная аллергия на лимонен – химическое вещество с цитрусовым ароматом, часто содержащееся в стиральных порошках. Я узнал об этом в детстве, когда у меня появлялась сыпь каждый раз, когда мама его использовала. Так что я его избегаю. Криста знает, что нужно избегать любых моющих средств, в составе которых указан лимонен. На самом деле, я просил ее вообще не использовать его в нашей стиральной машине, потому что даже остатки могут раздражать мою кожу.

Но Уитни этого не знает.

До меня доходит, что я начал замечать зуд как раз после того, как Уитни переехала к нам, чуть больше месяца назад. Временные рамки совпадают. Уитни, должно быть, использует в стиральной машине средство с лимоненом, и затем, когда я стираю свою одежду, она впитывает остатки. И теперь мне придется поговорить с ней об этом, что, я уверен, будет очень веселым разговором.

Я понимаю, что не могу провести весь день в мужском туалете, почесывая грудь. И себе я только хуже делаю. Помимо сыпи, мою кожу теперь покрывают царапины. Мне нужно снова надеть рубашку, наполнить тот кофейник и продолжить мой увлекательный день, полный рабской работы.

Я брызгаю на себя холодной водой в надежде, что это успокоит мою воспаленную, ноющую кожу. Это немного помогает, хотя, больше того, от этого моя рубашка становится слегка влажной. Когда я вернусь на совещание, они будут гадать, чем это я так долго занимался.

Можно смело сказать, что я похоронил все шансы когда–либо работать здесь. И мне лучше скорее взять себя в руки, пока я не потерял все.

Глава 15

Я заскакиваю в аптеку по дороге домой и покупаю тюбик гидрокортизоновой мази, зная, что только она может хоть как–то помочь. Сейчас у меня нет медицинской страховки, так что остается надеяться, что безрецептурной дозы хватит.

К тому времени, как я возвращаюсь в таунхаус, зуд такой же сильный, как и прежде. Я едва могу его терпеть, и у меня определенно не то настроение, когда входная дверь мистера Циммерли распахивается, и он спускается по ступенькам, шлепая тапочками. Он смахивает со лба клок седых волос и сердито смотрит на меня.

– Портер! – рявкает он. – Твои мусорные баки до сих пор на обочине!

Он прав. Мои пустые мусорные баки стоят на обочине, а вывоз мусора был сегодня утром. Я почти уверен, что убрал баки с обочины перед тем, как уйти на работу. Я отчетливо помню, как тащил их через тротуар, стараясь не пролить мусорную жижу на свою парадную рубашку. Я точно это сделал.