— Не слушай больше никаких кассет, — говорит он голосом, который совсем не похож на голос мужчины, за которого я вышла замуж. — Обещай мне, что ты этого не сделаешь.

— Я обещаю, — выдыхаю я.

Он на мгновение замирает, изучая мое лицо. Я стараюсь не съеживаться под его пристальным взглядом. Это еще одно напоминание о том, что я знаю этого человека чуть больше года. Я так многого о нём не знаю, хотя и поклялась провести с ним всю жизнь, и у меня внутри растёт его ребёнок. Он не хочет делиться со мной своим прошлым, и всякий раз, когда я поднимаю эту тему, он замыкается.

Я его жена. Он должен чувствовать себя комфортно, рассказывая мне что угодно. Меня расстраивает, что он считает, будто есть вещи, о которых он не может мне рассказать. Это нужно изменить. Может, не прямо сейчас, но всё должно быть выложено на стол. Скоро. Если мы собираемся создать семью, между нами не должно быть секретов.

Итан наконец отводит взгляд от моего лица. Он поворачивается и закрывает дверь в потайную комнату. Я слышу, как она захлопывается. Когда он снова поворачивается ко мне, цвет его лица становится нормальным.

— Я сейчас пойду, попробую найти помощь, — говорит он. — Я скоро вернусь, хорошо?

Я киваю, не желая, чтобы он уходил, хотя и понимаю, что так и должно быть.

Он протягивает руку и хватает меня за руку так сильно, что мне больно. Но не настолько, чтобы остались синяки. — Не ходи больше в ту комнату.

— Я не пойду...

— Я серьезно. — Его хватка усиливается. — Это личная информация пациентов. У нас могут быть большие неприятности из—за того, что мы ее прослушиваем. Мы должны передать ее в полицию.

— Да, конечно. — Но что—то в его глазах подсказывает мне, что это не та причина, по которой он не хочет, чтобы я слушала эти записи. Он не до конца честен со мной.

Он проводит языком по губам.

— Кстати, как тебе удалось открыть эту комнату?

— «Сияние». Я собиралась прочитать эту книгу, но дверь открылась, когда я попыталась ее взять.

Он на мгновение задумывается, затем кивает. Достает из кармана пальто свою черную шапочку и натягивает ее на свои золотистые волосы. Надевает свои черные ботинки и топает через гостиную к входной двери. Он бросает на меня последний взгляд, прежде чем захлопнуть за собой дверь.

Звук захлопывающейся двери эхом разносится по огромной гостиной. Целую минуту после того, как он уходит, я просто стою на месте. Пытаюсь придумать, что делать дальше.

Итан знает о потайной комнате с кассетами. Я не знаю, выполнит ли он свое обещание рассказать об этом полиции, но, если есть хоть какой—то шанс на это, я должна вернуть все кассеты, которые я унесла из комнаты. Я не хочу, чтобы меня обвинили в подделке улик.

Есть только одна проблема.

Если я хочу вернуть эти записи, мне нужно вернуться в кабинет доктора Хейл.

Глава 44

В этом нет ничего сложного. Всё, что мне нужно сделать, — это зайти в кабинет, взять кассеты со стола и положить их в карман шубы, а затем выйти из комнаты.

Мне не нужно разговаривать с Люком. Мне не нужно с ним взаимодействовать. Он связан — он никак не сможет мне навредить.

Мне не нравится идея делать это, пока Итана нет дома. И он не наверху или что—то в этом роде. Его даже нет дома. С ним невозможно связаться по телефону. Если Люк попытается напасть на меня, в доме будем только я и он.

Но он не нападёт на меня. Я использовала много скотча. Он, наверное, в таком же положении, в каком был, когда я его оставила. Лежит на диване, беспомощный. Я готова поспорить на свою жизнь.

И я не могу дождаться возвращения Итана. Что, если он вернётся с полицией? У меня такое чувство, что он этого не сделает, но, если всё—таки сделает, мне конец.

Я подхожу к двери кабинета. Прижимаюсь к ней ухом, прислушиваясь к любым подозрительным звукам. Я ничего не слышу. Но это ещё ничего не значит.

Итан оставил нож на одной из книжных полок. Я раздумываю, не взять ли его с собой в комнату, но потом решаю этого не делать. Люк связан. Со мной всё будет в порядке.

Я кладу руку на дверную ручку, но не решаюсь повернуть её. Я считаю до трёх, делаю глубокий вдох и поворачиваю ручку. Затем я толкаю дверь.

Комната почти не изменилась с тех пор, как мы её покинули. Отсек в полу всё ещё закрыт. Диван в другой части комнаты всё так же перекошен. Люк по—прежнему лежит на диване, его запястья и лодыжки связаны скотчем. Единственное отличие в том, что ему удалось сесть.