У Люка отвисает челюсть.

— Что? Нет. Я понятия не имел, что...

— А когда мы вышли из дома, — продолжает Итан, — ты надеялся, что сможешь быстро избавиться от тела, пока мы не вернулись.

Люку становится почти плохо.

— Нет. Это не... послушайте, я даже не знал, что тело здесь.

— Ага, конечно.

— Я не знал! — Люк начинает опускать руки, но, увидев выражение лица Итана, поднимает их ещё выше. — Я понятия не имел. Но когда я услышал крики, я подумал… Я должен был посмотреть. Адриенна… Она просто исчезла. Мы должны были встретиться в тот вечер. Я не… Она бы не ушла просто так. Она была не такой. — Он опускает взгляд на пол, его лицо искажается от боли. — Я любил её. И я так и не узнал, что с ней случилось.

На глаза наворачиваются слезы. Либо он говорит правду, либо его актерское мастерство значительно улучшилось за последние десять минут. Но лицо моего мужа остается бесстрастным.

— Чушь собачья. Я не верю ни единому слову.

— Итан, — говорю я. — Я верю ему.

— Действительно? — Его голос сочится снисхождением. Эту сторону моего мужа я видела всего несколько раз, и мне она не особо нравится. — Допустим, мы поверим в его ложь. И что тогда? Мы просто позволим ему разгуливать по дому и будем верить, что он такой хороший парень, что не убьёт нас, пока мы спим?

Он прав. Я верю, что Люк безобиден. Но готова ли я поставить на это свою жизнь?

Нет. Не готова.

— Так что же нам следует делать? – спрашиваю я.

Итан окидывает взглядом мужчину, стоящего перед нами.

— Мы свяжем его.

Люк отшатывается от этого заявления, и в его глазах появляется паника. Интересно, думает ли он о том, чтобы попытаться сбежать. Я не думаю, что он смог бы. У Итана есть нож, и даже если бы не было ножа, Итан мог бы справиться с Люком в драке. Мой муж занимается спортом. У него есть крупнокалиберное «оружие», которое выглядывает из—под рукавов футболки с надписью «Янкиз».

— В столе есть скотч, — вспоминаю я. — Хочешь, я его достану? — Я не хочу, чтобы Итан рылся в столе и нашёл кассеты.

— Да. — Итан трясёт ножом перед Люком. — Ложись на диван. Сейчас же.

От того, как мой муж берет ситуацию в свои руки, у меня по спине бегут мурашки. Я и представить себе не могла, как Итан отреагирует на такую напряженную ситуацию. Я впечатлена.

Люк видит, что Итан не шутит. Он послушно бредет к дивану и ложится на спину. Я достаю скотч из ящика и начинаю связывать ему ноги. Я обматываю скотчем его лодыжки, чуть выше старых кроссовок Nike, которые когда—то были белыми, а теперь приобрели грязно—серый оттенок.

— А теперь вытяни руки, — рявкает на него Итан.

Глаза Люка наполняются ужасом. — Пожалуйста, не делайте этого.

— Вытяни руки. — Итан кивает в мою сторону. — Триша, убедись, что скотч достаточно плотный и он не сможет выбраться.

Я опускаюсь на корточки рядом с Люком и связываю его руки скотчем. Я украдкой смотрю ему в лицо, и на долю секунды наши взгляды встречаются. Он едва заметно качает головой. Пожалуйста, не делай этого.

Я отвожу взгляд. У меня нет выбора. Итан прав — мы не можем позволить ему разгуливать по дому, пока мы здесь в ловушке.

Мне становится легче дышать, когда Люк оказывается привязанным к дивану. Больше никаких загадочных грохотов в доме. Мне не придётся беспокоиться о том, что кто—то спустится с чердака и убьёт нас.

— Что вы теперь будете делать? — спрашивает Люк. Несмотря на то, что он лежит, вид у него крайне недовольный — как и у любого, чьи запястья и лодыжки связаны скотчем. Он ёрзает, пытаясь принять более удобное положение, но ему это с трудом даётся.

— Это не твое собачье дело, — парирует Итан. — Давай, Триша. Пошли.

Я выхожу из кабинета вслед за Итаном, и он закрывает за нами дверь. Только когда дверь закрывается, он опускает руку с ножом, который кладет на ближайшую книжную полку. Кажется, все напряжение разом покидает его тело.

— Нам нужно выбираться отсюда, — говорит он. — Сегодня ночью. Я не хочу ждать до утра. Я не хочу спать под одной крышей с этим парнем.

— Я тоже. — Мысль о человеке, связанном против его воли в комнате под нами, очень тревожит. Я ни за что не смогу уснуть. — Но что мы можем сделать?

— Я могу позвать на помощь.

У меня сводит желудок. — Итан, нет...

— Выслушай меня. — Он поднимает палец. — До главной дороги всего около мили. Я могу пройти это расстояние пешком, а потом остановить машину, чтобы мне помогли. Или, вообще—то, там может быть хоть какой—то сигнал. Возможно, мне даже не придётся идти до главной дороги, если я смогу найти связь.

Я с сомнением смотрю в одно из панорамных окон. Там много снега. Кроме того, за последний час стало совсем темно. Кромешная тьма. Ни уличных фонарей, ни света из соседних домов, ни какого—либо другого освещения за пределами помещения. Что, если он заблудится?