Так что никто не мог бы обвинить меня в том, что я сделала. Честно говоря, любой, кто оказался бы в подобной ситуации, вероятно, пожалел бы, что не поступил так, как я.

Алексис, наверное, хихикала про себя, когда я рассказала ей о домике, который мы с Коди сняли, в котором было еще две спальни.

— Почему бы вам с Меган не поехать с нами? — Предложила я.

Мне пришлось пригласить Меган, хотя формально она не сделала ничего плохого. Было бы подозрительно, если бы я пригласила только Алексис. И, честно говоря, Меган мне никогда особо не нравилась. Она была из тех людей, которые при каждом удобном случае всех унижают. Миру будет лучше без неё. Поверьте мне.

Я принесла бутылку текилы, несколько лаймов и солонку. А ещё я принесла пакетик с травкой. Я позаботилась о том, чтобы все в комнате хорошо накурились. Иначе у меня не было бы шанса уложить их всех. В конце концов, я была один против троих.

Я выбрала вечер, когда, как я знала, будет идти дождь. Я боялась, что, если они не увидят пятую пару следов, никто не поверит моей истории. Но из—за дождя земля вокруг хижины превратилась в грязь.

Мне пришлось делать это по очереди. Сначала я разобралась с Меган на крыльце, потому что не хотела вытаскивать нож. Я сказала ей, что мне нужно поговорить с ней о чём—то на улице, и, как только мы оказались в лесу, я достал нож из куртки и перерезал ей горло.

Следующим был Коди. Я сделала это прямо в постели, где мы спали. В какой—то момент после того, как я нанесла ему три удара ножом, как раз перед тем, как он потерял сознание, я прошептала ему на ухо: — Вот что ты получаешь за то, что развлекаешься у меня за спиной.

Я хотела, чтобы он знал, почему я это сделала, я хотела, чтобы это было его последней мыслью перед смертью.

Затем появилась Алексис. Я была зла на нее больше всех. Она была моей лучшей подругой с тех пор, как нам исполнилось по пять лет. Как она могла так поступить со мной? Я позволила ей медленно истекать кровью на полу, пока она умоляла о помощи.

Я была последней. Никто бы не поверил моей истории, если бы я была цела и невредима, поэтому я прочитала, куда нужно вонзить нож, чтобы избежать серьёзных травм. Когда я явилась в полицейский участок, промокшая насквозь и рыдающая из—за незваного гостя в хижине, большая часть крови на мне была не моей.

Я так хорошо сыграла свою роль. Честно говоря, я заслуживаю премии Оскар за это выступление. Мои родители и сестра ни на секунду не сомневались, что мы стали жертвами жестокого нападения психопата в лесу. Только этот ужасный детектив подозревал, что я, возможно, лгу, но не смог этого доказать. Для всех я была жертвой.

Нет, я была героем. Потому что я выжила.

Моя мама настояла на том, чтобы я ходила на сеансы к доктору Хейл. Доктор Хейл — лучшая. И она всегда говорила, что нет ничего важнее психического здоровья.

Поэтому я согласилась. И это было весело. Хоть я и не стала жертвой психопата в лесу, этот опыт всё равно травмировал меня. Я имею в виду, что необходимость убить своего парня и лучших друзей сильно ударила по мне, хотя они и не оставили мне особого выбора. Однако доктор Хейл знала, что сказать. И к тому моменту я уже получала удовольствие от этой игры. Обмана.

Я понятия не имела, что она раскусила мой маскарад.

Так что можете себе представить, что я почувствовала, когда она сказала, что раскусила меня. В начале терапии она упомянула о том, что будет записывать наши сеансы, и, кажется, я даже подписала какую—то форму согласия. Мне это не показалось чем—то важным. Но как только она рассказала мне о том, что ей было известно, я вспомнила все наши сеансы и мысленно проанализировала все свои промахи.

Я должна была сделать то, о чём она меня просила. У меня не было выбора.

Глава 47. Адриенна

Ранее

Было уже далеко за полночь, когда «Ауди» припарковалась перед моим домом.

Это та же машина, на которой ездила мой бывший агент Пейдж, но она принадлежит Патрише. Я уверена, что её родители купили её для неё — они ужасно избаловали её с тех пор, как она вернулась из той хижины, мокрая и в крови. Я смотрю из окна, как Патриша выходит из машины, одетая в обтягивающее красное платье, которое едва прикрывает нижнее бельё. Она захлопывает дверь с большей силой, чем нужно. Я отключила камеру, направленную на входную дверь, чтобы никто не мог увидеть, кто входит в дом и выходит из него сегодня вечером.

Я поняла, что Патриша лгала мне во время нашей первой встречи. Не то чтобы она не была искусной лгуньей, потому что она такая и есть. Она устраивает целое представление. Но я ещё лучше умею распознавать признаки того, что кто—то говорит неправду. Как и у Э. Дж., у Патриши есть привычка, которая выдаёт её. Когда она собирается солгать, она закидывает правую ногу на левую.

Я подозреваю, что детектив, занимавшийся этим делом, тоже знал, что она лжёт. Но одно дело — чувствовать это нутром, и совсем другое — доказать это. Детектив Гарднер не смог доказать, что Патриша убила своего жениха и двух своих ближайших друзей. Так что ей это сошло с рук. Более того, её восхваляли и называли жертвой.