Уважаемая доктор Хейл,

Я не могу передать, как много для меня значила ваша помощь. Когда я увидела вас, я переживала тяжелые времена в своей жизни. Если бы не вы, я не уверена, что была бы здесь до сих пор. Вы спасли мне жизнь. Да благословит Вас господь.

Лола Эрнандес

Я засовываю открытку обратно в конверт и кладу ее в карман пиджака. Эту я сохраню. У меня есть коллекция, и иногда я перечитываю ее в свои мрачные дни. Но сегодня нет времени размышлять об этом и хвалить себя. Мне нужно спасти свою карьеру.

— Не забудьте про конфеты, доктор Хейл, — говорит Глория.

Открытка была трогательной, но конфеты, несомненно, низкого качества. Я качаю головой.

— Можешь оставить их себе, Глория. Подари их своим внукам.

— Тебе стоит их съесть. Набери немного веса — мужчинам это нравится.

Я вздрагиваю. Глория не первая, кто считает меня слишком худой. «Как скелет». Понятия не имею, почему кто—то может подумать, что мое тело как—то их касается. Я даже не отмечаю ее замечание комментарием. Вместо этого я поворачиваюсь на каблуках и направляюсь по коридору в комнату документации, оставив коробку шоколадных конфет Глорие.

Когда я оказываюсь примерно в трёх метрах от комнаты, я слышу, как Люк и пожилой доктор Гриффит разговаривают друг с другом. Голос доктора Гриффита звучит устало, что для него нехарактерно.

— Ну, мне просто хочется взглянуть на то сообщение. Но каждый раз как я нажимаю на него, открывается заметка для редактирования, или какое—то дополнение к этому.

— Вы просто нажимаете на него дважды. Чтобы просмотреть сообщение нужно нажать лишь раз.

— Я так и делаю. Видите? Посмотрите, что произошло.

— Верно. Это потому, что вы нажали дважды.

— Нет, я не нажимал дважды.

Я захожу в комнату для документации как раз вовремя, чтобы услышать, как Люк терпеливо объясняет доктору Гриффиту разницу между одинарным и двойным нажатием, и это, я уверена, происходит уже в третий или четвёртый раз. По тому, как доктор Гриффит хмурит свои густые седые брови, я понимаю, что он не понимает. Он никогда этого не поймёт.

Я легонько стучу кулаком в дверь. Карие глаза Люка загораются, когда он видит меня. Сегодня я надела красное платье, которое нашла в дальнем углу своего шкафа. Психологические исследования показали, что мужчины испытывают более сильные романтические чувства к женщинам в красном, чем к женщинам в одежде любого другого цвета. Они с большей вероятностью пригласят женщину в красном на свидание и будут готовы потратить на него больше денег. Более того, мужчины, участвовавшие в этих исследованиях, не могли определить источник этих чувств. Им просто нравилась девушка в красном.

— Адриенна! — радостно говорит Люк. — Что случилось?

— Люк, у тебя есть минутка?

Он переводит взгляд с меня на доктора Гриффита, явно разрываясь между обещанием помочь пожилому доктору разобраться, как нажать на сообщение, и желанием помочь мне. К счастью, доктор Гриффит сжаливается над ним и с трудом поднимается на ноги.

— Не волнуйся, Люк, — говорит доктор Гриффит. — Мы можем попытаться разобраться в этом позже.

Люк встаёт со своего места и поворачивается ко мне, пока доктор Гриффит выходит из комнаты. Сегодня он выглядит иначе. Его небесно—голубая рубашка отглажена, на нём коричневый галстук, хотя узел можно было бы завязать чуть туже. И он побрился этим утром. Обычно от него пахнет мылом, что совсем не неприятно, но сегодня я чувствую другой мускусный аромат. Одеколон или лосьон после бритья.

— Что случилось? — спрашивает он.

Я сжимаю руки.

— Мне нужна твоя помощь кое с чем.

Он кривит губы.

— Сразу предупреждаю: если тебе нужно, чтобы я объяснил тебе разницу между двойным и одинарным нажатием, я сорвусь.

Мой смех кажется мне неестественным. Сегодня утром я изо всех сил старалась выглядеть собранной, хотя это было непросто, ведь с тех пор, как на моём телефоне появилось то видео, я ужасно спала. Мне пришлось нанести три слоя макияжа, чтобы скрыть фиолетовые круги под глазами.

— Нет, дело в другом. Я… я надеялась, что ты поможешь мне установить систему домашней безопасности.

Он моргает своими карими глазами за стёклами очков. — Что?

— Ты упомянул, что сделал это для своей матери. — Я прочищаю горло. — Вот я и подумала, что ты мог бы мне помочь.

Он проводит большим пальцем по своему гладко выбритому подбородку. — Да, но...

— Я бы, конечно, заплатила тебе.

Так говорить не стоило. Его лицо вытягивается.