Но Патриша Лоутон не жертва. Когда она узнала, что её лучшая подруга спит с её женихом, она не позволила ни одному из них выйти сухим из воды. За последние три года я неофициально диагностировала у неё антисоциальное расстройство личности, основываясь на её неспособности сопереживать другим людям, агрессивном и преступном поведении, а также на том, что она часто лгала и обманывала. Как и многие другие люди с антисоциальным расстройством личности, Патриша обаятельна и привлекательна, а её интеллект выше среднего. Если бы не это, ей бы ничего не сошло с рук.

За прошедшие годы появилось несколько подсказок, указывающих на её диагноз. Когда в прошлом году её бабушка умерла от сердечного приступа, она очень убедительно рыдала во время нашей сессии, но не упомянула, что именно она помогала бабушке принимать сердечные препараты. Я узнала об этом только тогда, когда позвонила миссис Лоутон, чтобы выразить свои соболезнования. Она также не упомянула о значительном наследстве, которое получила. Когда я спросила Патришу об этом во время следующей сессии, она закинула правую ногу на левую и сказала, что чувствует себя ужасно из—за того, что могла перепутать лекарства бабушки.

Миссис Лоутон всегда была кладезем информации о непростой судьбе своей дочери. Подружки по играм с загадочными травмами. Домашние животные, которые внезапно умирали. Бедняжке Трише так не везло.

Я уверена, что на каком—то уровне миссис Лоутон знает, что представляет собой её дочь. Она неглупая женщина. Но отрицание — мощный защитный механизм. Я слышала облегчение в её голосе, когда она рассказывала мне эти истории — наконец—то она могла выговориться и переложить ответственность на меня.

И я точно знала, что делать с этой информацией.

Когда я открываю входную дверь, чтобы поприветствовать Патришу, она не выглядит счастливой. Она теребит слишком короткий подол своего платья и сверлит меня взглядом в свете фонарей на крыльце.

— Он в машине.

— Всё ещё без сознания?

— Да. Но он приходит в себя.

— У тебя были какие—то проблемы?

— Нет. Это было легко.

Несмотря на то, что она была на меня зла, я думаю, что на каком—то уровне Патрише понравился вызов, который я ей бросила. Она принарядилась, поехала в казино и села рядом с Э. Дж. за покерный стол. Как и в его фантазиях, она даже не назвала ему своего имени. Затем она заманила его в свою машину, пообещав отвезти к себе. Я точно знала, что ей сказать.

Во время поездки он становился все более сонным из—за вещества, которое Патриша подлила ему в казино, и в конце концов совсем потерял сознание. Клянусь, с каждым разом, когда я подсыпаю Э. Дж. наркотики, это становится все легче. Казалось бы, он уже должен был начать подозревать.

— Ты выписала его из отеля? – спрашиваю я.

— Да. Я воспользовалась его телефоном. — Она опускает взгляд на свои ногти, выкрашенные в кроваво—красный цвет. — И я перегнала его "Порше" на другую стоянку с долгосрочной парковкой. Он заплатил за месяц.

У Э. Дж. нет ни друзей, ни работы. Его родители умерли. Никто даже не заметит его отсутствия в течение нескольких недель, если не месяцев.

Я следую за Патришей к ее «Ауди». Темная тень мужчины занимает заднее сиденье. Это он. Она сделала это. Она действительно сделала это. Она сделала то, что Люк не смог — или не захотел — сделать.

— Я связала ему руки скотчем, — рассказывает она мне. — Ноги тоже связала скотчем, но там немного больше свободы, так что он может ходить. Я заклеила ему рот, но ты этого не видишь, потому что у него на голове мешок.

Надо отдать ей должное, у неё есть мужество. Она проделала весь этот путь из Коннектикута с мужчиной, привязанным к заднему сиденью. Да, это было посреди ночи. Но если бы её остановили, это был бы конец.

— Я привязала его всего двадцать минут назад, — говорит она, словно читая мои мысли. — Он начал шевелиться, и я не хотела рисковать.

— Его телефон?

Патриша лезет в сумочку и достаёт его. Она кладёт его в мою протянутую руку. Я щурюсь, глядя на чёрный экран в темноте.

— Ты выключила его?

— Да. Но я слышала, что иногда они могут отследить телефон, если он ещё не разряжен. Так что будь осторожна.

Я буду очень осторожна. Я намерена разбить этот телефон вдребезги, чтобы его невозможно было узнать.

Когда мы подходим ближе, я вижу бумажный пакет на голове Э. Дж. Бумага слегка шуршит, когда он ёрзает на сиденье. Трудно сказать, в сознании ли он, ведь он обездвижен. Я надеюсь, что для следующей части он будет в сознании.

Патриша открывает заднюю дверь. Теперь я вижу, что руки Э. Дж. связаны скотчем. Она бьёт его по икре каблуком, достаточно сильно, чтобы остался синяк.