Джордж Вашингтон

Из показаний Джона Лимбернера мировому судье Джозефу Хибберту, 12 мая 1788 года:

[Я был] взят в плен американцами при осаде Пенобскота и содержался в строгом заточении… с нами обращались очень сурово за верность британским войскам, называли тори и беженцами, угрожали повесить, как только они возьмут форт Георг.

— Где дьявол носит Ревира? — спросил Ловелл.

За те два дня, что прошли с захвата высот Маджабигвадуса, он задавал этот вопрос уже дюжину раз, и каждый раз в его обычно спокойном голосе нарастало раздражение.

— Он присутствовал хоть на одном военном совете?

— Он предпочитает ночевать на борту «Сэмюэла», — сказал Уильям Тодд.

— Ночевать? Да уже белый день! — Это было преувеличением, ибо солнце лишь несколько минут назад озарило ярким светом восточный туман.

— Полагаю, — осторожно произнес Тодд, — что на борту «Сэмюэла» ему комфортнее.

Он протирал очки полой мундира, и без них его лицо выглядело странно уязвимым.

— Мы здесь не ради комфорта, — сказал Ловелл.

— Воистину так, сэр, — ответил Тодд.

— А его люди?

— Они тоже ночуют на «Сэмюэле», сэр, — сказал Тодд, аккуратно водружая протертые очки на уши.

— Это не годится, — взорвался Ловелл, — никуда не годится!

— Воистину не годится, генерал, — согласился майор Тодд и замялся.

Туман скрывал верхушки деревьев и мешал канонирам на Кросс-Айленде и на борту британских кораблей, так что Маджабигвадус окутала своего рода тишина. Среди деревьев вился дым от костров, на которых солдаты кипятили воду для чая.

— С вашего позволения, сэр, — осторожно начал Тодд, наблюдая, как Ловелл расхаживает перед грубым шалашом из веток и дерна, служившим ему спальней, — я мог бы упомянуть об отсутствии полковника Ревира в ежедневных приказах?

— Упомянуть? — резко спросил Ловелл. Он перестал шагать и впился взглядом в майора. — Упомянуть?

— Вы могли бы в ежедневных приказах потребовать, чтобы полковник и его люди ночевали на берегу, — предложил Тодд. Он сомневался, что Ловелл согласится, ибо вся армия воспримет такой приказ как публичный выговор.

— Очень хорошая мысль, — сказал Ловелл, — превосходная идея. Сделайте это. И подготовьте мне также письмо полковнику!

Прежде чем Ловелл успел передумать, на поляне появился Пелег Уодсворт. Молодой генерал был в застегнутой на все пуговицы шинели, защищавшей от утренней прохлады.

— Доброе утро! — весело приветствовал он Ловелла и Тодда.

— Шинель вам не по росту, генерал, — с тяжеловесной веселостью заметил майор Тодд.

— Она принадлежала моему отцу, майор. Он был крупным мужчиной.

— А вы знали, что Ревир ночует на своем корабле? — возмущенно спросил Ловелл.

— Знал, сэр, — ответил Уодсворт, — но я думал, у него есть ваше разрешение.

— Ничего подобного у него нет. Мы здесь не на увеселительной прогулке! Хотите чаю? — Ловелл махнул в сторону огня, где у котелка сидел его слуга. — Вода, должно быть, вскипела.

— Я бы хотел сперва сказать пару слов, сэр.

— Конечно, конечно. Наедине?

— Если позволите, сэр, — сказал Уодсворт, и два генерала отошли на несколько шагов к западу, где деревья редели и откуда можно было смотреть на подернутые туманом воды залива Пенобскот. Верхушки мачт транспортных судов виднелись над самым низким и плотным слоем тумана, словно щепки в сугробе.

— Что было бы, если бы мы все спали на своих кораблях, а? — все еще возмущенно спросил Ловелл.

— Я упоминал об этом полковнику Ревиру, — сказал Уодсворт.

— В самом деле?

— Вчера, сэр. Я сказал, что ему следует перебраться на берег.

— И каков был его ответ?

Ярость, подумал Уодсворт. Ревир отреагировал как оскорбленный человек. «Пушки не могут стрелять ночью, — выпалил он тогда Уодсворту, — так зачем ставить к ним людей по ночам? Я знаю, как командовать своим полком!» Уодсворт упрекнул себя за то, что спустил дело на тормозах, но сейчас его волновало другое.

— Полковник не согласился со мной, сэр, — бесцветным тоном произнес он, — но я хотел бы поговорить о другом.

— Конечно, да, говорите всё, что у вас на уме. — Ловелл нахмурился, глядя на верхушки мачт. — Ночевать на своем корабле!

Уодсворт посмотрел на юг, где туман теперь лежал огромной белой рекой между холмами, окаймлявшими реку Пенобскот.

— Если враг пришлет подкрепление, сэр… — начал он.

— Они, несомненно, пойдут вверх по реке, — вмешался Ловелл, проследив за взглядом Уодсворта.