Легкий порыв ветра пригнул дым от костра, и тот окутал лицо Уодсворта. Он моргнул, а затем сквозь пляшущее пламя хмуро посмотрел на генерала.

— Никакой атаки, сэр? — спросил он.

— Не если флот не атакует одновременно, — ответил Ловелл.

— Неужели нам это так необходимо, сэр? — спросил Уодсворт. — Если мы ударим с суши, я не представляю, как вражеские корабли смогут нам помешать. Особенно если мы будем держать наши войска подальше от южного склона, вне досягаемости их бортовых залпов.

— Я хочу, чтобы британские морпехи не сходили со своих кораблей, — твердо сказал Ловелл.

— Мне доложили, что «Уоррен» поврежден, — сказал Уодсворт.

Он был потрясен требованием Ловелла об одновременной атаке. В этом не было нужды! Мятежникам стоило лишь ударить с суши, и форт наверняка бы пал, с британскими морпехами или без них.

— У нас достаточно кораблей, — пренебрежительно бросил Ловелл. — И я хочу, чтобы наши корабли и наши люди, наши солдаты и матросы, плечом к плечу, в едином неудержимом порыве стяжали себе лавры. — Он улыбнулся. — Уверен, коммодор нам не откажет.

Завтра.

* * *

Четверг принес ясное небо и легкий южный ветер, рябивший залив. Баркасы доставили шкиперов всех военных кораблей на «Уоррен», где коммодор Солтонстолл приветствовал их с подчеркнутой и несвойственной ему любезностью. Он распорядился, чтобы все прибывшие капитаны поднимались на борт «Уоррена» по носовому трапу правого борта, поскольку оттуда им открывался прекрасный вид на залитую кровью палубу и разнесенное ядрами в щепы основание грот-мачты. Он хотел, чтобы гости-капитаны представили, какой урон враг может нанести их собственным кораблям, ни один из которых не был столь же велик и мощен, как «Уоррен».

Осмотрев повреждения, их проводили в каюту Солтонстолла, где на длинном столе были расставлены стаканы и бутылки с ромом. Коммодор пригласил капитанов сесть и с удовольствием отметил неловкость, которую многие из них явно испытывали от непривычной элегантности обстановки. Стол был из полированного клена, и по ночам его можно было освещать спермацетовыми свечами, которые теперь стояли незажженными в затейливых серебряных подсвечниках. Два окна в транце были разбиты британским ядром, и Солтонстолл намеренно оставил выбитые стекла и расколотые рамы как напоминание капитанам о том, что может постичь их собственные корабли, если они будут настаивать на атаке.

— Мы должны поздравить армию, — начал военный совет Солтонстолл, — с их вчерашним успехом в вытеснении врага с высот, хотя я глубоко сожалею, что цена этого успеха — жизнь капитана Уэлча.

Несколько человек пробормотали слова сочувствия, но большинство настороженно наблюдало за Солтонстоллом. За ним закрепилась слава человека надменного, холодного, которому они сообща направили письмо с упреками в неспособности довести до конца атаку на шлюпы Моуэта, а теперь он был сама любезность.

— Прошу отведать рому, — сказал он, небрежно махнув рукой на темные бутылки, — предоставленного нашими врагами. Захвачен у одного купца близ Нантакета.

— Для глотка доброго рома никогда не рано, — сказал Натаниэль Уэст с «Блэк Принса» и налил себе щедрую порцию. — Ваше здоровье, коммодор.

— Ценю ваши чувства, — вкрадчиво произнес Солтонстолл, — равно как оценил бы и ваш совет. — Он обвел взглядом стол, показывая, что желает услышать мнение каждого. — Наша армия, — сказал он, — теперь господствует над фортом и может атаковать его, когда и как пожелает. Как только форт падет, а он должен пасть, положение врага в гавани станет невыносимым. Их кораблям придется либо выйти под наши пушки, либо сдаться.

— Либо затопиться, — вставил Джеймс Джонстон с «Палласа».

— Либо затопиться, — согласился Солтонстолл. — Итак, я знаю, существует мнение, что мы должны предвосхитить этот выбор, войдя в гавань и атаковав врага напрямую. Целесообразность этого шага я и хотел бы обсудить.

Он умолк, и в каюте повисло неловкое молчание: каждый из присутствующих вспомнил о письме, которое они подписали все вместе. В том письме они корили Солтонстолла за то, что он не вошел в гавань и не навязал трем шлюпам генеральное сражение, которое наверняка завершилось бы американской победой. Солтонстолл выдержал мучительную паузу, а затем улыбнулся.

— Позвольте изложить вам обстоятельства, джентльмены. У врага три вооруженных корабля, выстроенных в линию лицом ко входу в гавань. Следовательно, любой корабль, входящий в гавань, попадет под продольный огонь их совокупных бортовых залпов. Кроме того, у врага есть большая батарея в форте и вторая батарея на склоне под фортом. Все эти орудия смогут беспрепятственно вести огонь по любым атакующим кораблям. Едва ли мне нужно говорить вам, что головные суда получат значительные повреждения и понесут тяжелые потери от вражеской канонады.