Я командовал индейцами пять недель, и ныне здесь около 60 воинов, большая часть коих яростно рвется в бой и ждет лишь приказа выступить и помочь своим братьям-американцам. Ничто не могло бы разгневать их сильнее, чем приход врага на их реку для строительства укреплений; они заявили мне, что прольют каждую каплю своей крови, защищая свою землю и свободу. Они, кажется, все больше и больше осознают дьявольские замыслы врага и правоту нашего дела… В этот самый миг в поле зрения появился флот, что вызвало всеобщую радость и у белых, и у черных воинов. Каждый с нетерпением рвется в бой, и я могу сообщить вашим милостям, что на моем пути сюда в берестяном каноэ люди в Наскиге и далее вдоль всего побережья заявляли, что готовы… сражаться за нас, хотя и принесли присягу на верность британской стороне.

Флот шел на восток, гонимый свежим юго-западным ветром, хотя приватирам и военным кораблям, как самым быстроходным, пришлось убавить паруса, чтобы не оторваться от неповоротливых транспортов. Путь до реки Пенобскот занял всего один день плавания, хотя день этот был долгим, от зари до зари, и оживился, когда к югу показался незнакомый парус. Коммодор Солтонстолл приказал «Хазарду» и «Дилидженту», двум быстроходным бригантинам, выяснить, что это за судно. Солтонстолл держался ближе к берегу, пока два брига, выставив дополнительные паруса, уносились на юг, оставив флот ползти вдоль побережья мимо скалистых мысов, о которые с белым ревом разбивались огромные волны. Каждые несколько мгновений по кораблю разносился глухой звук удара, когда его нос натыкался на блуждающее бревно, унесенное течением одной из рек и ускользнувшее от лесорубов в устье.

Это был первый поход коммодора Солтонстолла на «Уоррене», и он без конца возился с центровкой корабля, приказывая переместить балласт на нос, чтобы улучшить его ходовые качества. Он дважды приказывал добавить паруса и пускал фрегат на полной скорости сквозь строй флота.

— Ну как она? — спросил он рулевого во время второго прохода, после того как мичман Фэннинг проследил за перемещением еще полутонны балласта с кормы.

— Уже не так норовит, сэр. Полагаю, вы ее укротили.

— Семь узлов с гаком! — крикнул матрос, травивший лаг с кормы.

Люди на транспортных судах приветствовали криками прекрасное зрелище. Фрегат под всеми парусами несся сквозь строй флота.

— Может, против ветра мы ее и укротили, — устало сказал Солтонстолл, — но, смею сказать, перед боем придется снова подгонять центровку.

— Смею предположить, что придется, сэр, — согласился рулевой.

Это был пожилой, широкогрудый мужчина с длинными седыми волосами, заплетенными в косу до пояса. Его голые предплечья были сплошь покрыты татуировками с обвитыми канатами якорями и коронами, свидетельством того, что он когда-то ходил на британском флоте. Он отпустил штурвал, который крутанулся по часовой стрелке, затем остановился и медленно пошел обратно.

— Видите, сэр? Ей очень нравится.

— Как и мне, — сказал Солтонстолл, — но мы можем и лучше. Мистер Конингсби! Еще два центнера на нос! Живее!

— Есть, сэр, — ответил мичман Фэннинг.

«Хазард» и «Дилиджент» догнали флот ближе к вечеру. «Дилиджент» убавил паруса, подходя с подветренной стороны к «Уоррену», и доложил о незнакомом корабле, замеченном на юге.

— Это был «Генерал Гловер» из Марблхеда, сэр! — крикнул капитан Филип Браун Солтонстоллу. — Грузовое судно, сэр, везет табак, ром и лес во Францию!

— Занять место в строю! — крикнул в ответ Солтонстолл и проводил взглядом бриг, отстававший от него.

Капитан Браун, недавно назначенный на свой пост, был первым лейтенантом на шлюпе «Провиденс», когда тот захватил «Дилиджент» у Королевского флота, и его корабль все еще носил следы того сражения. Старый корабль Брауна, «Провиденс», с корпусом, так же залатанным свежим деревом, теперь шел в авангарде флота Солтонстолла под полосатым флагом с гремучей змеей — знаменем мятежного флота.

Флот был внушителен. В Таунсенде к нему присоединились еще три корабля, так что теперь сорок два судна, половина из которых были военными, шли на восток. Бригадный генерал Ловелл, взирая с кормовой палубы шлюпа «Салли» на раскинувшиеся паруса, гордился тем, что его штат, да что там, его страна, смогла собрать такое множество кораблей. «Уоррен» был самым крупным, но еще дюжина военных кораблей были почти столь же грозны, как и фрегат. «Хэмпден», несший двадцать два орудия и, таким образом, бывший вторым по мощи кораблем во флоте, был прислан штатом Нью-Гэмпшир, и, когда он прибыл в Таунсенд, то дал салют, и его девятифунтовые пушки сотрясли воздух оглушительным приветствием.

— Хотел бы я сейчас повстречать один из кораблей короля Георга, — сказал Соломон Ловелл. — Честное слово, мы бы задали ему хорошую взбучку!

— Так и сделали бы, с Божьей помощью, так и сделали бы! — всем сердцем согласился преподобный Джонатан Мюррей.

Пелег Уодсворт был несколько удивлен, что настоятеля Таунсенда пригласили присоединиться к экспедиции, но было очевидно, что Мюррей и Ловелл симпатизируют друг другу, и вот теперь священник, явившийся на борт «Салли» с парой больших пистолетов за поясом, стал капелланом экспедиции. Ловелл настоял, чтобы они вышли из Таунсенда на шлюпе «Салли», а не на более крупном фрегате Солтонстолла.