— Сколько тебе лет, Израиль Траск?

— Пятнадцать, сэр, — ответил мальчик, пытаясь выпрямиться.

Голос его еще не сломался, и Уодсворт прикинул, что ему едва ли исполнилось четырнадцать.

— Я уже три года в армии, сэр, — добавил Траск.

— Три года? — с недоверием переспросил Уодсворт.

— Флейтист в пехоте, сэр, — сказал Траск. За спиной у него висел мешок из грубой ткани, из горловины которого торчала тонкая деревянная дудка.

— Ты уволился из пехоты? — с усмешкой спросил Уодсворт.

— Я попал в плен, сэр, — ответил Траск, явно оскорбленный вопросом, — а потом меня обменяли. И вот я здесь, сэр, готов снова драться с этими сифилитичными ублюдками.

Услышь Уодсворт такие слова от ученика в своем классе, тот заслужил бы порку розгами, но времена сейчас стояли странные, и потому Уодсворт лишь похлопал мальчика по плечу, прежде чем пойти дальше вдоль длинной шеренги. Некоторые смотрели на него с негодованием, и он предположил, что это были те, кого ополчение забрало силой. Пожалуй, две трети выглядели здоровыми и достаточно молодыми для солдатской службы, но остальные совершенно не годились в бойцы.

— Я думал, у вас только в округе Камберленд записано тысяча человек, — заметил Уодсворт полковнику Митчеллу.

— Ха, — ответил Митчелл.

— Ха? — холодно переспросил Уодсворт.

— Континентальная армия забирает наших лучших рекрутов. Мы найдем дюжину приличных новобранцев, а континенталы заберут из них шестерых, а остальные шесть сбегут на приватиры. — Митчелл засунул в рот кусок табака. — Хотел бы я, чтоб у нас была тысяча, но Бостон не шлет им жалованья, и у нас нет пайков. А есть места, где мы вообще не можем набирать рекрутов.

— Там люди до сих пор лояльны королю?

— Да, чертовы лоялисты, — угрюмо согласился Митчелл.

Уодсворт пошел дальше вдоль строя, заметив одноглазого мужчину с каким-то нервным тиком, от которого подергивались мышцы на его лице. Мужчина ухмыльнулся, и Уодсворта передернуло.

— Он вообще в своем уме? — спросил он полковника Митчелла.

— Ума должно хватить, чтобы стрелять во врага перед собой, — сурово ответил Митчелл.

— Да у половины при себе даже мушкетов нет!

Флот привез с собой пятьсот мушкетов из Бостонского арсенала, которые будут сдаваться ополченцам внаем. Большинство, по крайней мере, умели обращаться с оружием, потому что в этих восточных округах здешний народ привык сам добывать себе пищу и сдирать с дичи шкуры на одежду. Они носили оленьи куртки и штаны, оленью обувь и таскали оленьи сумки и мешки. Уодсворт осмотрел их всех и прикинул, что ему крайне повезет, если из набранного сброда наберется хоть пятьсот толковых бойцов, после чего одолжил у пастора лошадь и обратился к ним с речью прямо из седла.

— Британцы, — крикнул он, — вторглись в Массачусетс! Должно быть, они нас презирают, раз послали так мало людей и так мало кораблей! Они верят, что мы бессильны их изгнать, но мы им покажем, что массачусетские мужи будут защищать свою землю! Мы взойдем на борт нашего флота! — Он махнул рукой в сторону мачт, видневшихся над южными крышами. — И мы сразимся с ними, мы разобьем их, и мы изгоним их! Вы вернетесь домой, увенчанные лаврами!

«Не самая вдохновляющая речь», — подумал Уодсворт, но его ободрило, когда люди закричали «ура». Крики раздались не сразу и поначалу были жиденькими, но потом выстроившиеся в шеренги солдаты воодушевились.

Пастор, благодушный мужчина лет на десять старше Уодсворта, помог бригадному генералу спешиться.

— Верю, что лавры на их челе будут, — сказал пастор, — но большинство предпочли бы бифштекс в желудке.

— Верю, что и его они тоже найдут, — ответил Уодсворт.

Преподобный Джонатан Мюррей взял лошадь под уздцы и повел ее к своему дому.

— Может, они и не выглядят внушительно, генерал, но это добрые люди!

— Которых пришлось собирать и тащить на войну силой? — сухо осведомился Уодсворт.

— Лишь немногих, — ответил Мюррей. — Они беспокоятся о своих семьях, о своих урожаях. Доставьте их в Маджабигвадус, и они будут служить вполне охотно.

— Слепых, хромых и увечных?

— И такие люди были угодны Господу нашему, — ответил Мюррей, очевидно, всерьез. — И что с того, что некоторые подслеповаты? Чтобы прицелиться из мушкета, человеку нужен всего один глаз.

* * *

Генерал Ловелл разместился в просторном доме пастора и в тот же вечер созвал всех старших офицеров экспедиции. У Мюррея был прекрасный круглый стол из кленового дерева, за которым он обычно вел изучение Писания, но в эту ночь за ним разместились командующие флотом и сухопутными силами. Те, кому не хватило стула, стояли по краям комнаты, освещенной восемью свечами в оловянных подсвечниках, установленных в центре стола. Вокруг пламени бились мотыльки. Генерал Ловелл занял пасторское кресло с высокой спинкой и мягко постучал по столу, призывая к тишине.