— Задайте им трепку, — сердито бросил Калф.

— Уверяю вас, доктор, именно таково и есть наше намерение, — сказал Маклин, а затем улыбнулся жене Калфа. — Бобы получились превосходными, мэм.

Дальше они ели по большей части в молчании. Маклин желал бы вселить в лоялистов Маджабигвадуса больше уверенности, но прибытие мятежного флота, несомненно, означало неминуемое поражение. Его форт не был достроен. Да, он соорудил три батареи для прикрытия входа в гавань. Одна была на Кросс-Айленде, большая батарея «Полумесяц» — внизу на берегу, и третья, куда меньше, — на высоком утесе над входом в гавань, но ни одна из этих батарей не была фортом. Это были всего лишь позиции для пушек, главной задачей которых был обстрел вражеских кораблей, но ни одно из этих земляных укреплений не выдержало бы штурма и роты пехоты, настроенной решительно. Времени для обустройства укреплений и без того было слишком мало, а теперь враг уже был здесь.

Много лет назад, сражаясь на стороне голландцев, Маклин попал в плен к французам. Плен не оставил тягостные и неприятные воспоминания. Французы были щедры и обращались с ним учтиво. Он гадал, как поведут себя в подобной ситуации американцы, и, поедая жесткие, недоваренные бобы, боялся, что скоро ему предстоит это выяснить.

Завтра.

* * *

Лейтенант морской пехоты Даунс с «Тираннисайда» высадил людей на самом северном из Лисьих островов. Уже совсем стемнело, когда их баркас ткнулся в галечный пляж под черными силуэтами полудюжины домов, стоявших на возвышенности. Из-за ставен и в дверных проемах пробивались тусклые огоньки, и, когда морпехи вытащили лодку выше на берег, из темноты раздался оклик:

— Кто такие?

— Королевская морская пехота Его Величества! — крикнул в ответ Даунс.

Лисьи острова слыли оплотом лоялистов, и Даунс не хотел, чтобы кто-то из его людей был убит или ранен каким-нибудь злобным тори, палящим из ночи.

— Мы прибыли на подмогу для Маджабигвадуса!

— Что вам здесь нужно? — все еще с подозрением спросил голос.

— Свежей воды, новостей, да и пара женщин не помешала бы!

По гальке застучали сапоги, и из тени вышел высокий мужчина. Он нес мушкет, который закинул на плечо, увидев дюжину человек у баркаса. Он заметил белые перевязи, но в ночной тьме не мог разглядеть, что их мундиры зеленые, а не красные.

— Странное время для поисков воды, — сказал он.

— Мы ищем воду и новости, — весело ответил Даунс. — Генерал Маклин все еще в Маджабигвадусе?

— Его оттуда еще никто не выбил.

— Вы его видели?

— Я был там вчера.

— В таком случае, сэр, вы окажете мне честь, сопроводив меня на мой корабль, — сказал Даунс. Его морпехов, как и морпехов с «Хазарда», послали найти людей, видевших укрепления Маклина.

Островитянин отступил на шаг.

— С какого вы корабля? — спросил он, все еще полный подозрений.

— Взять его, — приказал Даунс, и двое его морпехов схватили мужчину, отобрали у него мушкет и потащили к баркасу.

— Ни звука, — предупредил лейтенант Даунс, — или мы раскроим тебе череп, как яйцо.

— Ублюдки, — процедил мужчина и крякнул, когда морпех ударил его в живот.

— Мы патриоты, — поправил его Даунс и, оставив двоих охранять пленника, отправился на поиски других лоялистов, которые могли бы рассказать экспедиции, что ждет их вверх по реке.

* * *

На рассвете опустился густой туман, в котором лейтенант Джон Мур с двадцатью солдатами отправился к небольшой батарее, которую Маклин разместил высоко на утесе Маджабигвадуса. На батарее стояли три шестифунтовые пушки на морских лафетах, обслуживаемые матросами с корабля Его Величества «Норт» под командованием мичмана, который восемнадцатилетнему Муру показался не старше двенадцати-тринадцати лет.

— Мне пятнадцать, сэр, — ответил мичман на вопрос Мура, — я три года уже на флоте, сэр.

— Я Джон Мур, — представился Мур.

— Пирс Фенистон, сэр, и для меня честь познакомиться.

Батарея Фенистона была не крепостью, а лишь позицией для орудий. В лесу расчистили площадку, выровняли участок земли и настелили платформу из расколотых бревен для лафетов. Четыре дерева намеренно оставили несрубленными, и канониры использовали их стволы как якоря для брюков [22] и откатных талей своих пушек. Корабельное орудие удерживалось брюками, которые крепились к корпусу и не давали пушке при выстреле откатиться через всю палубу, а откатные тали использовались для возвращения орудия на место, и люди Фенистона укрощали своих «зверей» с помощью стволов деревьев.

— Это действительно сдерживает откат, сэр, — сказал Фенистон, когда Мур восхитился этим хитроумным устройством, — хотя нас каждый раз после выстрела осыпает сосновыми иголками.

У батареи не было бруствера, а ее пороховой погребок представлял собой неглубокую яму, вырытую позади импровизированного настила. На двух решетках были сложены ядра, рядом с которыми лежали груды чего-то, похожего на детские веревочные кольца для игры.

— Кольцевые пыжи, сэр, — объяснил Фенистон.

— Кольцевые пыжи?

— Наши пушки направлены вниз по склону, сэр, и кольцевые пыжи удерживают ядра в стволе. Мы бы выглядели немного глупо, если бы зарядили пушки, а ядра выкатились из них ещё до выстрела. Крайне неловко, когда такое случается.

Батарею разместили над входом в гавань, а не на западной оконечности утеса. Шестифунтовые орудия, снятые с левого борта «Норта», были слишком легкими, чтобы нанести большой урон на дальней дистанции, но если вражеские корабли попытаются войти в гавань, им придется пройти под тремя пушками, которые смогут вести огонь по их палубам сверху вниз.