– Уже, как видишь, поздновато, болван!
– ядовито заметил Нилшоцэа.- Подайте мне носилки, надо навестить бедняжку Игъаара. Ни жив, ни мертв после своего мальчишеского поступка... как там Мриоэ?

– Ничего, сидит в подвале, скучает немного.

– В баню отвести его и одежду сменить, - фыркнул Нилшоцэа.
– Обмарался поди, от страха. Передай ему, что великий жрец Темноогненного помнит его и навестит, не лишив своих милостей.

...А Игэа, незамеченный никем, приложил белый лоскут ткани к изуродованной голове младшего брата Аэй. Белогорское полотно мгновенно стало багряным. Игэа убрал его глубоко - под плащ и под рубаху - и капли теплой крови коснулись его кожи, трясущейся в ознобе...

+++

Был уже вечер, и тени от уличных факелов беспомощно бились на холодном ветру, когда в дверь дома кузнеца Гриаэ постучали. Старший сын кузнеца не сразу отпер, долго рассматривая пришедших через щель между досок.

– Это друг Аирэи, - наконец, сказал он кому-то и отворил.

Игэа и Сашиа - на них были простые, бедные одежды - поспешно вошли в сени и увидели рядом с сыном кузнеца Нээ, бывшего раба Миоци.

– Фроуэрец и дева Шу-эна Всесветлого?
– раздался чей-то удивленный голос из темноты.

– Помолчи, - шикнул другой голос.
– Это сам ли-Игэа и мкэн Сашиа.

– Проходите, пожалуйста, - сказал Нээ.
– Мы рады вам. Пойдемте со мной.

Они прошли через нехитро украшенную горницу и вышли в маленький садик, обнесенный стеной. Нээ кивнул на лестницу, ведущую в подвал.

Игэа, а за ним и Сашиа, начали осторожно спускаться по истертым ступеням. Когда они оказались внизу, то в лицо им дохнул не запах сырости, а запах сухой и теплой земли.

Это был не подвал - вернее, не обычный подвал, где хранятся бочки и мешки с запасами на зиму и рабочие инструменты. Белый песок, принесенный сюда с берегов верховий реки Альсиач, толстым слоем устилал пол. На земляных стенах, укрепленных деревянными стволами негниющего дерева луниэ, мерцали простые светильники, полные масла.

В глубине, в темноте подвала возвышался камень - он был настолько бел, что светился во мраке. Сашиа и Игэа не сразу различили фигуру высокого человека, приникнувшего к камню-надгробию.

– Аирэи, - позвал Игэа первым.

Миоци, не удивившись, поднял над камнем свою обритую голову без жреческой повязки.

Игэа и Сашиа подошли к нему и стали на колени рядом с ним.

– Здесь, под этим камнем - Аэрэи Ллоутиэ, - сказал белогорец, касаясь белоснежного известняка.

Игэа расстелил на могильной плите "полотно молитвы" - оно уже было уже не алым, а темно-бурым, как осенние листья луниэ.

– Это кровь тех, кто разделил жертву Тису, - сказал Игэа.
– Это - кровь братьев Аэй и моих.

Миоци поднял на него усталый взор.

– Я не карисутэ, Игэа. Напрасно ты думаешь, что я принадлежу к народу грез. Я здесь, потому что здесь мой Аэрэи, которого я пережил вдвое... Через семь дней я пойду к водопаду Аир. Они думают, - с его губ сорвался презрительный смех, - что я заколю там жеребенка, отнятого от вымени матери...

Он не договорил, снова коротко рассмеявшись.

– Иэ в Белых Горах. Он передает пожелания сил тебе... и мне, - сказал Игэа тихо.

– Я знаю. Нээ передал мне письмо от него.

– Мы с Сашиа думали, что это его схватили, - прерывающимся голосом сказал фроуэрец.

Миоци не отвечал, склонив голову на известняк.

– Отчего ты смочил в крови карисутэ священное полотно молитвы белогорцев?
– наконец, с болью в голосе спросил он.

– Я белогорец, Аирэи. Такой же, как ты. И это - мое полотно, - ответил Игэа.
– Я волен поступать с ним, как хочу.

– Это недостойно белогорца, - просто и печально ответил Миоци.
– Оно должно быть белым, а на просвет... на просвет, против лучей солнца... должны проступать все плетенья нитей, как перекрестья.

– Здесь теперь видны все кресты. И самый главный - тоже, - ответил Игэа, зажигая светильник над гробом Аэрэи, и заговорил нараспев:

Сила Его

во вселенной простерлась,

словно начертание последней буквы

древнего алфавита

Аэолы и Фроуэро.

Сила Его держит весь мир,

Сила Его не изнемогает.

О Ты, Сильный -

что взывают к Тебе: "восстань!"?

Ведь воистину восстал Ты,

повернул вспять Ладью,

натянул Лук над водопадом Аир.

Пришел и не скрылся,

и не прятался Ты от зовущих Тебя,

открылся любящим Тебя,

возвеселил ищущих Тебя.