Изображение Мазеб Дениба начало меркнуть.

Почти сразу в зеркалах вновь отразилась площадь перед "Золотым Драконом". Войска СОП отступали, отходя на безопасное расстояние и одновременно смыкая ряды. Перед жрецами полыхал непробиваемый щит из огня. Черный дым над конусом храма стал гуще, он все явственнее принимал очертания огромного дракона с распростертыми крыльями. Здание стало его гнездом, и с каждой новой жертвой он рос и набирал силы.

Первой заговорила Мила Цекки, пожилая мумми с трудом сдерживала эмоции:

– Неужели ничего нельзя сделать? Погибнет Континент, люди... столько жизней! Я не маг, я старая учительница. Но вы... вы должны...

Она запнулась, на глаза навернулись слезы.

Ирилин повернулась к Альвердо. Кому-кому, а ей хладнокровия было не занимать. Красивое лицо, решимость и стойкость, а заодно и праведный гнев.

– Вы должны знать, где Ладмир Коляда! Почему он покинул Совет в такой час?! Он должен вернуться и помочь нам справиться со жрецами.

Альвердо знал, что даже если бы попытался расспросить Коляду, куда он летит, ответа бы не получил. Коляда твердо решил сохранить тайну, и светлый маг был достаточно прозорлив, чтобы не докучать расспросами.

– Я не знаю, куда улетел Коляда, - устало сказал Альвердо.
– Но я уверен, он скоро вернется.

Халдир нахмурился:

– Откуда такая уверенность?

– Есть вещи, которые нельзя объяснить, тем более их нельзя высказывать вслух. Уверяю, Ладмир поехал не на рыбалку.

Альвердо обвел взглядом советников. Они молчали, но он ощущал, что кто-то понимает его, разделяя уверенность, кто-то относится с недоверием, а кто-то не в силах объять всей картины происходящего.

В зал заглянул Анлиль Птах. Он шел средь зеркал, отражающих площадь, словно один из бойцов СОП, с той только разницей, что они находились по ту сторону магической грани, а он по эту. Птах наклонился к Альвердо и что-то тихо ему сказал.

– Повторите громче, чтобы слышали все.
– Приказал маг.

Адъютант кивнул и, выпрямившись, произнес:

– Жрецы взяли в заложники жителей соседних домов, грозят принести их в жертву, если мы немедленно не отзовем войска с площади. Да, вон они!

Птах указал рукой на одно из зеркал.

На ступенях здания, под присмотром жрецов, стояли две женщины, пожилой мужчина и мальчик-подросток, одна из женщин, та, что постарше, прижимала к груди девчушку лет двух. Ребенок не плакал, от страха девочка уткнулась лицом в плечо матери и замерла, не желая видеть ужасы этого мира. Женщина крепко держала ее, одновременно стараясь заслонить собой сына. Но мальчишка упрямо шагнул вперед, гордо выпятил острый с ямочкой подбородок и смотрел на жрецов ненавидящим взглядом.

Платформа мягко села на посадочную площадку на вершине холма. Ладмир спрыгнул в траву, втянул носом терпкий весенний воздух и глубоко вздохнул. Кругом простирался зеленый ковер, усеянный желтыми солнышками одуванчиков.

– Хорошо иметь домик в деревне!

Запах земли и омытой дождем травы пробуждал память о прошлом, вселяя новые силы. Глава Совета снял летный шлем и зашагал вниз по тропинке.

У подножья холма, раскинулась деревушка: Тридцать бревенчатых домов, дощатые сараи, огороды, фруктовые деревья в каждом саду. Дальше, за деревней, сверкала на солнце река, а еще дальше зеленел лес. Всего шестьдесят километров от столицы, а об укромном жилье мало кто знал, а те, кто случайно заходили в деревню, ничего особенного о ней рассказать не могли. Дома, как дома, люди, как люди.

На заборе ближайшего к холму дома сидел ярко-рыжий петух с парой зеленых перьев в роскошном хвосте и кокетливо склоненным на бок огромным гребнем. Приветствуя главу Совета, он отчаянно заголосил. Ладмир улыбнулся, сочтя это добрым знаком, и прищурился, желая рассмотреть птицу. "Неужели зрение начало сдавать? Нехорошо! Надо провести курс, восстановить. Вот как только одолеем атлантов, так сразу..."

Ладмир узнал петуха и засмеялся:

– Шурик! Жив еще старина, не сварили из тебя борщ!?

Хорошо, что его шутку не слышал Петрович, а то старик бы обиделся. Шурик был ему вместо собаки, верным и преданным другом. Петрович всех уверял, что петухов такой породы давно нет на Земле, вывелась, Шурик остался последним, и теперь его долг возродить поголовье, что он с успехом и делал, ублажая всех окрестных курочек.

Раз петух сидел на заборе, значит, хозяин был дома. В противном случае, Шурик отправился бы вместе с ним. Петух снова заголосил, на этот раз как-то по-особому, будто окликая хозяина, и точно, из дома, навстречу гостью, выскочил Петрович. Он бежал чуть сутулившись, по-стариковски, но все еще быстро. Ладмир отметил, что старый боевой товарищ начал сдавать, пора бы его подлечить, на это Ладмир никогда не жалел ни времени, ни магии. Обняв Петровича, он похлопал его по плечу:

– Здорово, старина!

– Здравия желаю, товарищ генерал!
– бодро отрапортовал тот, вытянувшись по стойке смирно.

Ладмир засмеялся:

– Ты же знаешь, такого обращения больше нет. Много сот лет прошло с тех пор, как оно исчезло, а ты никак не привыкнешь. Не хочешь считаться с новой эпохой. Даром, что ли, я тебе жизнь продлеваю? Мог бы выучить что-то новое!

– Да стар я уже учиться, Ладмирушка. Но на людях, ты ж знаешь, я к тебе, как положено обращаюсь. Я же не дурак! Сколько молодежи обучил.