– Ну, твоя молодежь давно достигла степенного возраста, а первых учеников уже и на свете нет. Все новых и новых учить приходится, жизнь всем продлить невозможно. Но теперь пробил час, проверим твои педагогические способности! Отстреляйтесь штатно, чтоб не хуже чем на последних учениях!

– Не беспокойся, Ладмирушка, жахнем!
– заверил старик и хихикнул в усы.
– После наших учений, когда люди на опушке яму увидели, по окрестным селам слух прошел, будто тут у нас могучий маг практикуется. Говорили, он пруды в лесу создает. Яму-то нашу после дождя вода затопила, вот и получился пруд.

– Пруд - это хорошо, хорошая маскировка. Только на этот раз так не получится. Иди, скажи своим орлам, чтобы приступили к подготовке нашей старушки. Настал ее выход!

– Так она же вами законсервирована.

– Сейчас пойду, разбужу ее от летаргической спячки. Сниму с нее защиту от времени.

– Дело серьезное! А что случилось, отчего такая спешка, что вы даже в баньку попариться не идете?

Ладмир с сожалением покосился на баню Петровича, выходящую боком к реке и отвернулся, чтобы не поддаваться соблазну.

– Случилось... атлантские жрецы опять рвутся к власти. Столицу чуть не потопили, храм тайно возвели, и в нем жертвы приносят. Вершитель людей убивает.

Петрович присвистнул.

– Надо же, сам Вершитель пожаловал! Ну, ничего, никуда он от нас не денется, не сумневайтесь! Неужто вы даже в дом не зайдете? Хоть на полчасика. Оксанка мне этого не простит! Она такого борща наварила - пальчики оближешь! Если я вас не приведу, она мне потом всю плешь проест.

От борща главный Советник отказаться не мог, никакая дворцовая кухня не могла сравниться со стряпней Оксаны Матвеевны.

По случаю важного гостя в гостиной накрыли большой деревянный стол. Праздничная скатерть, вышитая хозяйкой, пестрела смесью ярчайших синих незабудок, алых роз и желтых кувшинов, а сама Оксана, статная и дородная, непривычно суетясь, угощала гостя. Ладмир помнил ее еще совсем молоденькой хрупкой девушкой, с темно-каштановыми волосами, убранными в гладкую прическу, теперь волосы побелели от седины, только круглые, вишневые глаза остались прежними - задорными с искристой лукавинкой. В глазах людей вечно прячется детство, из которого они так и не успевают вырасти, сколько бы ни прожили лет. Жена Петровича жила долго, Ладмир постарался ради старинного друга. Пока он вспоминал прошлое, с наслаждением уплетая борщ, Петрович тихо канючил:

– Ну, Оксаночка, ну, рыбка моя, принеси первачка. Не ради меня! Ублажи гостя.

В ответ Оксана одернула накрахмаленный фартук, сердито уперла руки в боки и с деланной вкрадчивостью спросила:

– Первачка тебе, радость моя? Ишь ты, пьяница! Я давно хотела пожаловаться господину Ладмиру, ты самогонку гонишь!

– Дура!
– одернул муж.
– Я ж не ради себя, я ж для товарища генерала стараюсь!

Коляда нахмурился:

– Ради меня ничего приносить не надо. Магам спиртное противопоказано.

Петрович хитро прищурился:

– Противопоказано, говоришь! А как же тогда, в баньке?

– Нынче время другое.
– Отрезал Ладмир.
– И вот что, если не прекратишь злоупотреблять спиртным, я жизнь тебе продлевать не смогу. Понял?

– Как не понять? Не дурак! Думаешь, в магии вашей огромная сила, а зачем же тогда наша старушка нужна? Неужто ентой самой магией всех супостатов разогнать не сможешь?

– Глупый ты, - влезла в разговор Оксана.
– У супостатов-то небось тоже, магия есть!

– А коли так, - не сдавался Петрович, - то неужто они своей магией нашу старушку не остановят?

Оксана примолкла. Ладмир не спеша доел борщ, отложил ложку, и только потом решил провести ликбез.

– Оксана права, у наших противников есть своя магия, но магия - дело индивидуальное, она - продукт того, кто ее творит. Чтобы с ее помощью от чего-то защититься или остановить нападение, надо, хотя бы примерно, знать, что на тебя нападает и как оно работает. Короче, что магу известно, против того его магия и действует, а о чем маг представления не имеет, против того он бессилен, и сражаться не может.

Петрович хитро прищурился:

– Вот значит, почему старушка так засекречена!?

Ладмир одобрительно кивнул.

– Точно! О ней никому кроме меня, тебя и твоей "молодежи" знать не положено. Она была тайной, и поэтому теперь, надеюсь, окажется посильней всех жрецов и Вершителей. Никто ее не остановит!

– Значится, в технике - сила!

Петрович широко улыбнулся и привычно потянулся за стопкой, чтобы выпить за технику, но стопки не оказалось. Он зло глянул на жену.

– За победу-то выпить дашь?