Лошади неслись во весь опор, через секунду они встали, как вкопанные, но законы инерции никто не отменял, и всадницы вылетели из своих седел. Они перелетели через головы своих скакунов и плюхнулись на землю. Точнее, та, которую называли Катериной, плюхнулась, а вторая, грациозно изогнувшись в воздухе, приземлилась на ноги, как кошка.

— И кто вас учил так обращаться с благородными дамами? — поинтересовалась она.

— Простите, мадемуазель, — сказал Виталик, подходя поближе и протягивая Катерине руку. — Надеюсь, вы не слишком сильно ушиблись?

По счастью, она поднялась на ноги без его помощи и не выглядела сильно пострадавшей. Когда я это увидел, у меня отлегло.

— Простите нас, — сказал Виталик. — Нам просто не хотелось заканчивать наше знакомство так быстро.

— Вы заколдовали лошадей? — спросила Катерина.

— Да брось, — сказала вторая. — Это был обычный телекинез. Самый распространенный скилл.

Она вгляделась в Виталика и на ее лице отобразилась задумчивость.

Виталик снова повесил дробовик на плечо.

Я наконец-то отпустил лошадей, и они с недоуменным ржанием тут же ускакали куда-то в сторону разрушенных строений. Черта с два мы их поймаем. Разве что кто-то из присутствующих обладает какой-то специальной лошадиной магией.

— Вообще здорово, — сказала вторая дама, служившая воплощением грациозности. — Хотя нам все равно уже нечем было их кормить.

— Еще раз приношу вам извинения за этот инцидент, — сказал Виталик. — И мой спутник тоже приносит. Не так ли, Артур?

— Разумеется, — буркнул я. — Больше не буду.

— А больше и не надо, — похоже, эта дама решила взять ответственность за переговоры на себя и не собиралась позволить Катерине и слова вставить.

— Предлагаем начать наше знакомство с чистого листа, — сказал Виталик.

— Твое лицо кажется мне знакомым, — сказала Шикла.

— Вряд ли мы раньше встречались, — сказал Виталик. — Вне всякого сомнения, я бы это запомнил.

— Это уж точно, — сказала она. — Но твое лицо все равно кажется мне знакомым. Подожди-ка… Как, ты говорил, тебя зовут?

— Виталик, — сказал Виталик. — И я совершенно точно этого не говорил.

— Он, значит, Артур, а я — Шикла, — сказала она. — Имя Катерины вы наверняка слышали.

— Очень приятно, — сказал Виталик.

— Давай оставим в стороне весь этот политес, — сказала Шикла. — Как ты совершенно справедливо заметил, мы раньше не встречались, но от вас обоих разит Системой. Вы ведь не местные, так?

— Так, — сказал Виталик.

— Где портал?

— Тут недалеко. Но он уже закрылся.

— Гадство, — сказала Шикла. — Так и знала, что мы опоздаем. Это все из-за того придурка в трактире… Но он был слишком смазлив и пригласил меня на сеновал, а я питаю определенную слабость к развлечениям и простым сельским удовольствиям… Впрочем, вернемся к порталу. Вы случайно в него провалились?

— Нет, — сказал Виталик. — Мы тут кое-кого ищем.

— А объект ваших поисков, совершенно случайно, не Обероном ли зовут?

— Обычно мы зовем его не так, — сказал Виталик. — А ваша спутница, случайно, не сестра ли Андрея Пламенева, ради спасения которой Оберон явился в этот мир?

— Бывают же такие совпадения, да? — улыбнулась Шикла. — Он попросил меня сопроводить ее и передать с рук на руки ее брату.

— А где сам Магистр? — спросил Виталик.

— Не здесь.

— Я вижу, что не здесь, но какого черта он не здесь?

— Мы расстались, — сказала Шикла. — Разумеется, исключительно физически, потому что нашу с ним духовную связь не сможет разрушить никакое расстояние.

— Ты же тоже не местная, да? — уточнил Виталик.

— Так-то я королева демонов из шестого круга, — сказала Шикла, и непонятно было, шутит ли она или говорит правду. А может быть, в ее словах было и то и другое одновременно.

— Она суккуб, — сказала Катерина.

— И это многое объясняет, — сказал Виталик. — Так где вы расстались с Магистром?

— В окрестностях местной столицы.

— Почему он не вернулся вместе с вами?

— Он сказал, что у него остались там незаконченные дела.

— В столице?

— Да.

— Что за дела?

— Там что-то личное, — сказала Шикла. — Обстоятельства непреодолимой силы или что-то вроде того. Без его разрешения я предпочла бы о таком не распространяться, а он мне своего разрешения не давал.